Махабхарата. Ревизия смыслов.

Он попросил Дхармавьядху рассказать причину, почему тот родился шудрой. Охотник сообщил отшельнику, что ранее он тоже был брахманом и дружил с одним царем, прекрасным стрелком из лука. Встречаясь с ним, он тоже приобщился к этому искусству. Как-то раз на охоте, стреляя из лука, юный брахман попал в отшельника. Тяжело раненный мудрец его проклял, сказав, что он станет охотником, рожденным от шудры. Опечаленный юноша просил его простить, но отшельник сказал, что проклятие нельзя отвратить. Из сострадания к несчастному отшельник смягчил его: став шудрой, юноша будет знатоком дхармы. А когда наступит конец проклятию, он снова станет дваждырожденным.

Выслушав рассказ Дхармавьядхи, отшельник Каушика произнес, что уже теперь он считает охотника брахманом.

Они простились. Каушика с этого времени стал почитать своих родителей, а Дхармавьядха, избегший печали, ждал своего часа.

На этом Маркандея завершил свой удивительный рассказ о знатоке дхармы и его необычной беседе с Каушикой.

2. Где в мифе история.

Следует вспомнить, что Юдхиштхира задал вопрос Маркандее о долге жен. А вот ответ мудреца мало согласуется с вопросом. Ведь чтобы ответить на этот вопрос, Маркандее достаточно было бы рассказать одну «Повесть о женской преданности». Тематически никак не связанная ни с ней, ни с вопросом Юдхиштхиры «Повесть о беседе брахмана с охотником» и в десять раз (!) больше первой по объему без всякого дополнительного вопроса Юдхиштхиры продолжает рассказ Маркандеи о скитаниях брахмана Каушики и уводит, казалось бы, совсем в сторону от заданного вопроса. Но чем вызвана подобная метаморфоза? Неужели после свершения преднамеренного убийства журавлихи так легко впавшим в гнев по пустяковому поводу брахманом Каушикой им овладело раскаяние, и муки совести заставили его фактически стать учеником женщины и шудры? Всякий брахман в такой ситуации почувствовал бы себя униженным. Тем более такой брахман как Каушика — член рода Куша. Таким эпитетом в Махабхарате наделены два человека — Вишвамитра и Индра. Но в чертах характера и поведения собеседника Юдхиштхиры не угадывается ни первый, ни другой. Что-то здесь не то. Тяжесть «преступления» — убийства журавлихи — совершенно не адекватна степени раскаяния Каушики, когда он фактически становится учеником женщины и шудры. И не важно, что женщина и шудра столь духовно совершенны, брахман по статусу должен быть более совершенным, чем любая женщина и любой шудра. Остается только предположить, что в образах журавлихи, женщины и шудры следует видеть других, значительно более важных персонажей. Кто же скрывается за псевдонимом «Каушика»? Нам предстоит выяснить, кто такой Дхармавьядха и раскрыть суть его поучений.

Если первая повесть носит дидактический характер, то вторая только в самом конце приобретает поучительную интонацию, когда Дхармавьядха советует Каушике вернуться домой и просить прощения у своих «ослепших» родителей. Большая часть второй повести приобрела вид религиозной философии. Эта концепция практически полностью совпадает с учением таких «философских» же поэм, как «Бхагавадгита» и «Анугита». Фактически, она является кратким прозаическим изложением последних. Что является косвенным свидетельством единого авторского замысла их. Критике этих доктрин мы посвятим несколько страниц во втором томе нашего труда.

Убив некую женщину («журавлиху» — жену Баки), Каушика бежит на явку, хозяйка которой и направляет его к Дхармавьядхе. Бака — персонаж, который несколько раз встречается нам на страницах Махабхараты. Во-первых, это ракшас («стражник»), которого убил Бхимасена в Экачакре. Во-вторых, это инспектор Кашьяпы, с которым пандавы столкнутся в эпизоде, когда лесной олень ворует дощечки для добывания огня у некоего брахмана. Вполне вероятно, что эта женщина — супруга другого Баки, жена очень влиятельного человека в окружении Кашьяпы. У нее есть какой-то компромат на Каушику, и последний вынужден убить ее и немедленно скрыться от преследования. Но хозяйке явочной квартиры уже известно об этом убийстве. Она посылает Каушику в Митхилу к Дхармавьядхе. Дорогу к шудре (!) отшельнику показывают дваждырожденные. Следовательно, он им хорошо известен. На рынке Каушика не рискует первым вступить в разговор, но «охотника» не смущают кастовые различия. Ведь к нему обращаются за помощью. Оставив торговлю, он приглашает брахмана войти к нему в дом.

Все поучения Дхармавьядхи заключаются в двух неравных частях: громадные по объему «философские» и, фактически, короткое заключительное требование к Каушике вернуться домой к родителям. Что очень странно? Охотник начинает свои «философские» поучения без всякого вопроса Каушики. А заканчивает он требованием к Каушике вернуться домой, где брахмана будут ожидать большие неприятности, после убийства женщины. Действительно, логические связи нарушены. Все обретает смысл, если принять, что было убийство, бегство, поучения и, наконец, требование вернуться к «ослепшим» родителям.