Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

То ли по приказу Ленина, то ли по собственной инициативе он взялся за поиск в английском обществе сил, настроенных против войны. Ходил, например, на собрания Фабианского общества, участники которого выступали за мирный переход к социализму. Возможно, с той же целью вернулся к преподаванию русского языка, которое в годы войны стало еще более востребованным. Это был и способ подзаработать, поскольку сельхозтехника приносила гроши, а партия, находившаяся в отчаянном финансовом положении, ничем не помогала своему бойцу. Клиентов ему поставлял Федор Роштейн, который тогда сотрудничал с британским МИДом и разведкой. Одним из первых учеников стал начинающий дипломат Рекс Липер[163], сыгравший позже важную роль в жизни Литвинова.

Рекс Липер. (Из открытых источников)

Эта активность (а возможно, и антивоенная позиция большевиков) привлекла к нему внимание полицейских. Летом 1915 года Фи-лис Клышко вызвали в отдел уголовных расследований лондонской полиции, где его начальник Томпсон настойчиво расспрашивал о ее жильце. Естественно, она дала ему самые лучшие рекомендации (позже она уверяла, что вообще не знала, что Литвинов и ее муж состоят в большевистской партии). Через несколько дней в полицию вызвали уже самого Литвинова, спрашивая про его дела с Клышко. Он туманно отвечал, что не занимается ничем запрещенным, а его борьба против царского правительства никак не нарушает английских законов. Об этом допросе Литвинов тут же написал Ленину и Крупской: «Дорогой друг! Вашу открытку получил вчера, т. е. на 11-й день… Меня вызывал главный начальник местной полиции, допрашивал о моих взглядах, прошлом, переписке с Вами»[164].

Вскоре, в начале сентября, Ленин принял участие в международной конференции в швейцарской деревне Циммервальд, где собрались 38 социалистов, настроенных против войны. Как обычно, разгорелись бурные споры: если одни делегаты выступали просто за прекращение войны, то другие – за ее перерастание в революцию. На конференции удалось создать немноголюдное Циммервальдское движение, но главный результат для Ленина заключался в том, что от меньшевиков удалось отколоть левое антивоенное крыло – «интернационалистов» во главе с Мартовым. На сторону противников войны перешел и живший в Англии Чичерин. Об отношении Литвинова к этим событиям мы ничего не знаем – он на время ослабил партийную активность, а его переписка с Лениным замерла до конца 1916 года. Причина была проста – наш герой влюбился и впервые задумался о браке.

Айви Лоу в годы знакомства с Литвиновым. (Из книги Дж. Карсуэлла)

Его избранница Айви Тереза Лоу родилась в Лондоне в июне 1889 года. По отцу она была внучкой венгерского еврея Максимилиана Лёва, покинувшего родину после подавления революции 1848 года. и взявшего в Англии фамилию Лоу. Женившись на дочери раввина, он, однако, сделал все, чтобы его многочисленные (11 человек) дети забыли веру и обычаи предков. Один из его сыновей Уолтер Лоу, окончив Кембридж, стал переводчиком и публицистом, другом знаменитого впоследствии Герберта Уэллса. В 25 лет он женился на дочке полковника индийской колониальной армии Элис Бейкер, вскоре у них родилась Айви (что в переводе значит «плющ»), а потом – еще две дочки, Летиция и Олив.

Айви было пять, когда отец умер от менингита, а через два года мать снова вышла замуж. Отчим, сотрудник Британского музея Джон Херберт по прозвищу Сэнди, был специалистом по средневековым манускриптам, человеком ученым, но сухим и равнодушным. Айви была недовольна тем, что он занял место ее обожаемого отца, и всячески бунтовала, бросаясь то в католичество, то в социализм. В рассказе «Такая любовь» (1969), описывающем историю ее отношений с Литвиновым (он выведен там под именем Давида Белкина), она пишет: «Мой отчим ужасный реакционер. Когда мне было шестнадцать, он заставил меня выучить названия всех книг Библии, и я почувствовала такое унижение, что решила оставить дом, как только получу деньги, которые оставил мне отец»[165]. Когда это случилось, девушка сняла комнату и купила пишущую машинку. В ее голове роились туманные мечты о свободной любви и писательской славе. В 24 года она выпустила первый роман под названием «Боли роста» («Growing Pains»), а через год второй – «Зверь рыщущий» («Teh Questing Beast»). Она была замечена в богемных кругах, свела знакомство с такими знаменитостями, как Бернард Шоу и Дэвид Герберт Лоуренс. Хорошо знала не только английскую литературу (ее кумирами были Диккенс и Троллоп), но и русскую – Литвинов изумлялся, что она прочла больше книг Толстого и Чехова, чем он.