Максимилиан Волошин и русский литературный кружок. Культура и выживание в эпоху революции

Точно так же качества, сделавшие Волошина инициатором и лидером коммунитас, утратят ценность как для него самого, так и для членов его кружка, в то время как на первый план выйдут его навыки добиваться социальной и экономической поддержки благодаря личным связям. В течение длительного времени он спокойно оттачивал эти более традиционные, прагматические навыки. Изначально они были сформированы его детским и юношеским опытом налаживания отношений в семье, а также отношений с государством (например, чтобы упростить себе поездку в Ташкент), и, естественно, поддерживались в умеренном тонусе в годы его деятельности как общественного лидера, несущего ответственность за материальные и организационные основы своего кружка. Теперь, в новых и быстро меняющихся обстоятельствах, он был вынужден совершенствовать эти навыки и использовать их для противодействия новым творческим ограничениям и для решения новых задач. Они стали не инструментом сопротивления литературным львам, но средством противостояния угрозе физического уничтожения как его самого, так и его последователей. Используя эти навыки, Волошин не просто выжил; благодаря своим связям к первым годам установления советской власти он создал себе репутацию влиятельной личности как на местном уровне, так и в расширяющем свою власть режиме, установившемся на севере. Этот новый статус послужил основой для возрождения его домашнего летнего кружка, хотя и на значительно изменившихся условиях.

Он смог добиться этого благодаря тому, что в регионе и, по сути, в стране в целом происходили трансформация и перераспределение власти. Стремясь сохранить свое положение, Волошин быстрее других заметил этот переход и его последствия. В первую очередь ему требовалось оградить себя от непосредственной физической опасности; затем, как будет показано в этой и следующей главах (которые можно читать в качестве единого повествования и аналитического блока), ему были необходимы еда и кров. И удовлетворить эти потребности он мог через посредство ряда бюрократических структур. Сначала это были военные органы как белых, так и красных, для которых военная власть подразумевала возможность распоряжаться жизнью и смертью, передвижениями и доступом ко многим жизненно необходимым товарам и услугам. Затем, после того как красные начали одерживать все более решительные победы, они стали учреждать новые гражданские институты, призванные упрочить их власть над национальным достоянием, а также проводить политические, экономические и социальные преобразования. Из этих новых советских учреждений для Волошина наиболее важны были те, которые в спешном порядке создавались на основе более ранних военных органов красных для контроля над жизнью и деятельностью интеллигенции и опирались на их силу.

Вскоре стало очевидно, что важным способом получения доступа к тем типам власти, которыми обладали эти бюрократические структуры, является личное обращение к их работникам: либо путем возобновления ранее существовавших личных связей с ними, либо путем формирования новых связей посредством диадических отношений. Это срабатывало, поскольку как военные, так и гражданские, облеченные властью, чутко реагировали на подобные обращения. Складывается впечатление, что поначалу немногочисленные и находящиеся на большом расстоянии друг от друга, не уверенные в том, на кого можно положиться и кого наделять только что завоеванными и еще непрочно удерживаемыми властными полномочиями, многие из представителей новой власти были особенно склонны реагировать на такие индивидуальные обращения и даже делали это охотно. В условиях хаоса личные связи, в духе стародавней, привычной традиции русского чиновничества, носили характер дружеских отношений и придавали определенную уверенность[131]. Именно поэтому давно выработанные Волошиным навыки налаживания отношений приобрели теперь особую ценность: как выяснилось, в этой системе личных и бюрократических связей он действовал особенно хорошо.