Читаем Мальчики, вы звери полностью

Отношение мальчика к отцу, как мы говорим, амбивалентно. Помимо ненависти, из-за которой хотелось бы устранить отца в качестве соперника, обычно имеется и некоторая доля привязанности к нему. Обе установки сливаются в отождествлении с отцом: хотелось бы занять место отца, потому что он вызывает восхищение; хотелось бы быть таким, как он, и поэтому желательно его устранить. Весь этот процесс наталкивается теперь на мощное препятствие. В определенный момент ребенок начинает понимать, что попытка устранить отца как соперника угрожала бы ему кастрацией. Стало быть, из-за страха кастрации, то есть в интересах сохранения своего мужского начала, ребенок отказывается от желания обладать матерью и устранить отца[73].

Разумеется, эта конфигурация желаний не выражается напрямую, и сам пациент ее не признаёт; она реконструируется в ходе аналитического лечения по косвенным признакам и симптомам. Фрейдовский метод сродни археологии, в которой выводы о жизни исчезнувших цивилизаций делаются по найденным материальным артефактам. Можно было бы возразить, что живой человек, проходящий психоанализ, – это не исчезнувшая цивилизация. Однако в каком-то смысле все мы исчезнувшие цивилизации. В театре нашей души разыгрываются представления по мотивам событий, в которых когда-то, вероятно, участвовали наши далекие предки. Подобно тому, как в «Федре» Платона душа припоминает то, что было с ней до рождения, по Фрейду наша психика хранит филогенетическое наследие и память о том, что было не с нами. В этом смысле расхожая критика Фрейда с позиции здравого смысла – никто же на самом деле не хочет убивать отца или жениться на матери! – бьет мимо цели. Более последовательными представляются попытки оспорить идеи Фрейда на его собственной территории.

Любопытная критика такого рода представлена в книге Сержа Леклера «Ребенка убивают». Ее название также отсылает к работе Фрейда «Ребенка бьют», где речь идет о распространенной сексуальной фантазии при мастурбации, о которой рассказывают больные истерией и неврозом навязчивости[74]. Леклер указывает на то обстоятельство, что фантазия «ребенка бьют», о которой пишет Фрейд, без труда достигает сознания; однако есть другая, более глубинная фантазия, которую может выявить только психоаналитическая работа: «ребенка убивают». Не отцеубийство, но детоубийство, согласно Леклеру, представляет собой «самую первичную из всех фантазий»[75]. По ту сторону гипотетического бессознательного желания ребенка убить отца находится бессознательное желание отца убить ребенка, о чем свидетельствуют такие распространенные в истории человеческой культуры сюжеты и практики, как ритуальные жертвоприношения детей или убийства первенцев. Вспомним миф о Кроносе, пожирающем своих сыновей, потому что ему сказали, что один из них свергнет его, или даже распятие Иисуса Христа, Сына Божия, в христианской традиции.

Миф об Эдипе тоже вписывается в этот нарратив: все начинается с того, что Лай, царь Фив, бросает своего новорожденного сына со связанными ногами на горе Киферон. Почему Лай решился на детоубийство? Потому что верил пророчеству, что сын убьет его. Отец проецирует свои страхи на собственного ребенка и действует согласно логике превентивного удара. В своей книге «Онтовласть» Брайан Массуми объясняет: «Превентивность – это временнóе понятие. Оно обозначает действие в момент до угрозы, прежде чем угроза возникнет как ясная и реальная опасность»[76]. С точки зрения Массуми, превентивность определяет новый режим власти с начала «войны против терроризма» Джорджа Буша – младшего. Однако логика превентивности не так нова. Судя по всему, она представляет собой один из инвариантов патриархального мышления с самой античности и лежит в основе параноидальной фантазии о детоубийстве: нужно убить, потому что иначе будешь убит сам. Машина маскулинности втягивает человека в порочный круг превентивного насилия в отношениях между сыном и отцом. Фрейд сосредоточился на содержимом психики ребенка, а не отца, и пролил свет только на один из аспектов этой машины – отцеубийство, – но пренебрег фантазией «ребенка убивают», темной стороной института отцовства.

Перейти на страницу:

Все книги серии /sub

Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности
Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности

Что мы имеем в виду, говоря о токсичности, абьюзе и харассменте? Откуда берется ресурс? Почему мы так пугаем друг друга выгоранием? Все эти слова описывают (и предписывают) изменения в мышлении, этике и поведении – от недавно вошедших в язык «краша» и «свайпа» до трансформирующихся понятий «любви», «депрессии» и «хамства».Разговорник под редакцией социолога Полины Аронсон включает в себя самые актуальные и проблематичные из этих терминов. Откуда они взялись и как влияют на общество и язык? С чем связан процесс переосмысления старых слов и заимствования новых? И как ими вообще пользоваться? Свои точки зрения на это предоставили антропологи, социологи, журналисты, психологи и психотерапевты – и постарались разобраться даже в самых сложных чувствах.

Коллектив авторов

Языкознание, иностранные языки / Научно-популярная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука
Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света?
Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света?

Мир на краю пропасти: чума уносит жизни миллионов, солнце выжигает посевы, тут и там начинаются войны, а люди, кажется, лишились остатков разума. Вы готовы к концу света?Нас готовят к нему на протяжении всей истории и все это уже было в книгах и фильмах, утверждает Адам Робертс — преподаватель литературы колледжа Роял Холлоуэй Лондонского университета, писатель, которого критики называют лучшим современным фантастом, и по совместительству историк жанра. «Вот и всё» — это блестящий анализ наших представлений о гибели человечества, в которых отражаются состояние общества, психология индивида и масс, их заветные чаяния и страхи. Почему зомби — это мы? Что «Матрица» может сказать об эпидемиях? Кто был первым «последним человеком» на Земле? Робертс чрезвычайно остроумно показывает, как друг на друга влияют научная фантастика и реальность, анализирует возможные сценарии Армагеддона и подбирает убедительные доводы в пользу того, что с ним стоит немного повременить.

Адам Робертс

Обществознание, социология
Хаос любви. История чувств от «Пира» до квира
Хаос любви. История чувств от «Пира» до квира

Си Ди Си Рив – американский философ, переводчик Платона и Аристотеля. Помимо античной философии, Рив занимается философией секса и любви, которой и посвящена эта книга. Рив исследует широкий комплекс тем и проблем – сексуальное насилие, садомазохизм, извращения, порнографию, – показывая, как на их пересечении рождаются наши представления о любви. Свой анализ Рив сопровождает не только ссылками на исследования сексологов и квир-теоретиков, но также неожиданными иллюстрациями из таких классических произведений, как «Отцы и дети» Тургенева или «Невыносимая легкость бытия» Милана Кундеры. Отдельно Рива интересует необратимая эволюция в сторону все большей гендерфлюидности и пластичности нашего сексуального опыта. «Хаос любви» – это сборник из десяти эссе, в которых автор совмещает глубокое знание античных текстов («Илиада» Гомера, платоновский «Пир» и так далее) с фрейдистским психоанализом, концепциями Лакана, социологией интимной жизни Энтони Гидденса, заставляя задуматься о том, как мы определяем свою телесность и мыслим о своих прошлых и будущих партнерах.

Си Ди Си Рив

История / Исторические приключения / Образование и наука
Формула грез. Как соцсети создают наши мечты
Формула грез. Как соцсети создают наши мечты

Каждый день мы конструируем свой идеальный образ в соцсетях: льстящие нам ракурсы, фильтры и постобработка, дорогие вещи в кадре, неслучайные случайности и прозрачные намеки на успешный успех. За двенадцать лет существования Instagram стал чем-то большим, чем просто онлайн-альбомом с фотографиями на память, – он учит чувствовать и мечтать, формируя не только насмотренность, но и сами объекты желания. Исследовательница медиа и культуры селебрити Катя Колпинец разобралась в том, как складывались образы идеальной жизни в Instagram, как они подчинили себе общество и что это говорит о нас самих. Как выглядят квартира/путешествие/отношения/работа мечты? Почему успешные инстаблогеры становятся ролевыми моделями для миллионов подписчиков? Как реалити-шоу оказались предвестниками социальных сетей? Как борьба с шаблонами превратилась в еще один шаблон? В центре «Формулы грез» – комичное несовпадение внешнего и внутреннего, заветные мечты миллениалов и проблемы современного общества, в котором каждый должен быть «видимым», чтобы участвовать в экономике лайков и шеров.Instagram и Facebook принадлежат компании Meta, которая признана в РФ экстремистской и запрещена.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Екатерина Владимировна Колпинец

ОС и Сети, интернет / Прочая компьютерная литература / Книги по IT
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже