Мальчики, вы звери

Я бы хотела, однако, взглянуть на серию превращений, захватывающую волков, людей и других животных, а также на попытки их сосчитать, под несколько иным углом, отдавая должное таким промежуточным персонажам, как козлята, роль которых на самом деле может оказаться очень важной. Люди превращаются в животных, животные разных видов – друг в друга: такими волшебными превращениями изобилует мировая фольклорная традиция. Сказки повествуют об опытах становления, к которым дети чрезвычайно восприимчивы. Волчьи посланцы могут звать мальчика присоединиться к их стае и потерять себя в волшебном путешествии, обретя, возможно, нечто новое взамен, – но волки ли это? Отбрасывая фрейдовскую версию, приписывавшую волкам роль родителей, не следует, однако, слишком доверять их собственной волковости, на которой так настаивают Делёз и Гваттари. Посмотрите на этих волков. Белая шерсть, пушистые лисьи хвосты – они всегда уже охвачены превращением в другую форму жизни, и если в следующий момент волки окажутся козами, значит, в этой конкретной онтологической области коза или козел может делать что-то такое, на что не способен волк (например, в Марокко козы лазают по деревьям).

Чтобы прояснить этот момент, вернемся на шаг назад, к началу анализа. Как уже было отмечено, перемену в характере маленького Человека-волка – от боязни животных к набожности, то есть от тревожной истерии к неврозу навязчивых состояний – Фрейд трактует как переход от тотемической к христианской фазе его болезни. Меняется и опыт чтения: от сказок к Библии. Фрейд упоминает новозаветную легенду об изгнании бесов, которая, по-видимому, повлияла на образование основных симптомов невроза навязчивости, – в частности, на ритуал шумного выдоха при виде нищих. Напомню, о чем там речь.

В Евангелии от Марка говорится, что однажды Иисус Христос с учениками путешествовали по морю. Прибыв в страну, называемую Гадаринской (в других версиях – Герасинской или Гергесейской), они встретили человека, одержимого нечистым духом, который ходил без одежды и жил не в доме, а в гробах: «Всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни». Когда Иисус спросил, как его зовут, демон ответил: «Легион имя мне, потому что нас много». Неподалеку у горы паслось стадо свиней. Иисус приказал легиону бесов выйти из человека и войти в свиней, которые помчались вниз по склону и утонули в море[168]

.

Происходит чудо: демоны бегут, человек возвращается в себя. Он теперь может вспомнить себя, свое имя, вернуться домой, к семье, снова стать полноправным членом своей социальной группы. Вместе с легионом злых духов отступает и множество животных, представленное стадом свиней: отступает и дает дорогу целостной человеческой личности. Одним словом, он исцелился. Во всяком случае, мы в это верим, не располагая какой-либо более подробной информацией о его дальнейшей жизни. Иисус излечил его от того, что позднее станут называть безумием и еще позднее – психическим расстройством. На языке современной психиатрии одержимость классифицировали бы как симптомы диссоциативного расстройства личности, истерии, психоза, шизофрении или других душевных заболеваний. Тонущее в море стадо свиней – это безумие, вынесенное вовне, сумасшествие в своем, так сказать, объективном виде. В телах этих конкретных животных хранится израненная внешняя душа.

Полагаю, что исцеление гадаринского бесноватого не имело ничего общего с причудливыми ритуалами экзорцизма, которые до сих пор проводятся христианскими священниками в некоторых частях света. Чтобы привести несчастного в чувство, Иисус просто поговорил с ним, спросил, как его зовут, и так далее – словом, отнесся к нему по-человечески. Что если психоаналитическое лечение разговорами, при котором аналитик внимательно слушает пациента и общается с ним скорее как с собеседником, чем как с больным, – это тоже своего рода гуманистический способ изгнания бесов? Тогда превращение волков из сновидения Панкеева сначала в козлят из сказки братьев Гримм, а потом в его собственных родителей будет не редукцией, как думали Делёз и Гваттари, а чудом психоаналитического исцеления – как если бы Фрейд приказал бесчисленной стае демонических волков переселиться в стадо коз (аналогичное стаду свиней из библейской легенды), чтобы заставить и тех и других исчезнуть. Но есть нюанс: когда Панкеев стал пациентом Фрейда, его боязнь волков была уже не актуальным симптомом, а только воспоминанием. Ведь от тотемической «одержимости», которая, по Фрейду, соответствует стадии его тревожной истерии, а по Делёзу и Гваттари – шизофрении, мальчик избавился задолго до встречи с Фрейдом, обратившись в христианство: как если бы волков-демонов прогнал сам Иисус. Однако духовная трансформация, в ходе которой он перешел от сказочных сюжетов к библейским, – это не выздоровление, а переход от одного заболевания к другому, от одержимости (possession) к навязчивости (obsession).