Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850

Внезапное похолодание 1739–1742 годов стало шоком. В начале 1740 года Париж пострадал от 75-дневных морозов, вызвавших «огромную нехватку всех припасов»[198]. Крестьяне по всей Франции жили на грани голодной смерти. Многие умерли от обморожений и болезней, вызванных недоеданием. Жилища в Северной Франции были настолько примитивными, что тысячи детей гибли от холода. Когда наступила оттепель, «сильные наводнения принесли страшные беды»: реки вышли из берегов и затопили тысячи гектаров пахотных земель. Из-за холодной и дождливой весны 1740 года сев пришлось отложить на целых шесть недель. На большей части Европы избыточные осадки повредили виноградники и всходы зерновых культур. По мере того как цены росли, а еды становилось все меньше, встревоженные чиновники в своей переписке начали сравнивать ситуацию с известными примерами массового голода из прошлого.

Сегодня, с высоты двух с половиной столетий, легко увидеть во Франции конца XVIII века признаки климатических и демографических проблем. В такой ситуации доиндустриальные государства, особенно с неустойчивой общественно-политической обстановкой, совершенно беззащитны перед частичным или полным коллапсом.

Существует множество прецедентов в более ранней истории[199]. Древнеегипетская цивилизация едва не исчезла в 2180 году до н. э., когда засухи, вызванные Эль-Ниньо, превратили Нил в тонкий ручеек, а власти не смогли накормить голодающих крестьян. Лишь разумные действия правителей на местах смогли спасти положение. Схожая ситуация возникла в городах-государствах майя на юге Юкатана в Центральной Америке, которые к 800 году н. э. оказались на грани экологического бедствия. Амбициозная правящая элита, жившая в мире войн и острой конкуренции, не обращала внимания на угрозу, нависшую над деревнями. Ее потребности в продовольствии и рабочей силе росли в то время, когда природа переживала трудные времена. Почвы истощались, а плотность населения возрастала; в результате майя в буквальном смысле съели всю свою природную среду. В следующем столетии череда опустошительных засух привела к катастрофе в обществе, уже впавшем в состояние хаоса.

Франции XVIII века подобный коллапс не грозил, но нехватка земли, рост населения, беззащитность перед капризами погоды и неурожаями создали для крестьян такую ситуацию неопределенности, какую трудно было представить в прежние времена.

* * *

До 1788 года бедственное положение земледельцев мало что значило в шатких политических раскладах Франции. Во второй половине XVIII века крестьяне все еще составляли от 75 до 80 % населения страны. Четыре миллиона из них владели землей; остальные, около 20 миллионов, арендовали ее. Крупные хозяйства располагались в основном на севере и северо-востоке; фермеры нередко арендовали их у помещиков, проживавших за пределами своих владений. Некоторые крестьяне кормились от собственной земли, но большинство селились на крошечных арендованных участках, подрабатывая на стороне. Кое-как обеспечить себя самостоятельно им удавалось только в лучшие годы. Низший слой составляли безземельные крестьяне; эти несколько миллионов человек жили сезонным трудом на редких общинных полях или за счет милостыни. К концу XVIII века из-за роста сельского населения и запутанных законов о наследовании, приведших к дроблению наделов, возник постоянный дефицит земли. Борьба за огораживание территорий и активная конкуренция за недвижимость неизбежно привели к появлению множества нищих бродяг[200].

В целом по стране семье среднего размера для обеспечения базового прожиточного минимума требовалось около 4,8 га земли. Большинство этого не имели. В зависимости от региона 58–70 % крестьян, включая поденщиков, могли пользоваться не более чем 2 га. В некоторых густонаселенных районах у 75 % крестьян было менее 1 га земли. Британский писатель Артур Юнг, много путешествовавший по Франции накануне революции, охарактеризовал ситуацию так: «Отправляйтесь в районы, где земля разделена на мелкие участки, и вы увидите крайнюю бедность, даже нищету, и наверняка очень плохое ведение хозяйства. Поезжайте в другие места, где такого дробления нет, – и вы найдете куда лучше обработанную землю и несравнимо меньшую нужду»[201]. По сравнению с хозяйством Англии или Нижних Земель французское сельское хозяйство по большей части было удивительно отсталым. Постройки оставались примитивными, с неудачной планировкой; интенсивное земледелие, которое уже повсеместно практиковалось в Англии или Голландии, было неизвестно в большинстве регионов Франции. Большинству крестьян не хватало корма для животных, поэтому они вынуждены были забивать много скота по осени, а также в случае засухи или плохого урожая травы. Они оставляли поля под паром на один или даже на два года из трех. Из-за низкой урожайности до четверти собранного зерна шло на семена, а не на еду. Многие крестьяне не имели даже железных плугов.