Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850

Такие условия были катастрофой для земледельцев, все еще использовавших простейшие аграрные технологии. Способы уборки урожая по-прежнему были примитивны: люди терпеливо обмолачивали снопы ручными цепами, а это означало, что зерно лишь постепенно становилось доступным в течение зимы. Из-за недостатка места в амбаре значительная часть урожая зерновых нередко оставалась в стогах на открытом воздухе, где легко могла сгнить. В случае плохого урожая хранилища пустели задолго до следующей жатвы. В запасе никогда не было достаточно зерна, особенно когда торговцы опорожняли склады, чтобы продать хлеб в других местах. Крайне консервативные, с подозрением относящиеся к любым новшествам крестьяне выступали против любых попыток расширить площади под фруктовые сады или посевы трав. Единственное, что имело для них значение, – это хлеб. Ситуацию усугубляли нескончаемые войны и мародерство. Солдаты совершали набеги на деревни и опустошали житницы. Чиновники постоянно повышали налоги для обеспечения армии[207].

Даже в благополучные времена по деревням бродили нищие – безработные, увечные и больные. Власти им практически не помогали, разве что на уровне прихода, да и то лишь местным беднякам. Попрошайничество стало ремеслом. Даже большие семьи, у которых была земля, посылали детей выпрашивать хлеб. Помимо регулярных притоков трудовых мигрантов в сезон сбора урожая, деревенские и городские безработные постоянно находились в пути, пытаясь заработать себе на жизнь. От этих бродяг все время исходила опасность. Во времена неурожая 1788 года нищие собирались в шайки и по вечерам стучались в двери крестьянских домов. Иногда они дожидались, пока мужчины уйдут в поле, а потом являлись просить милостыню. Если подаяние казалось им слишком скромным, то недостающее они могли взять силой. Никто не осмеливался их прогнать, боясь, что эти дикари отомстят – покалечат скотину, вырубят сад или подожгут поле. Хуже всего дела обстояли во время уборки урожая: колосья срезали ночью, едва позволяя им созреть, а толпы бродяг стекались на поля подбирать колосья. Очевидец, живший близ Шартра, писал: «Общий настрой этой публики весьма буйный… они вполне могут почувствовать себя вправе облегчить свою бедность, как только начнется жатва»[208]. В деревнях росла преступность, банды разбойников запугивали и грабили фермеров. Страх, порожденный голодом, поселился в сельской местности задолго до рокового климатического сдвига 1788 года.

* * *

Весна 1788 года выдалась сухой. Антициклонная погода, отмечавшаяся в течение всего лета, вызвала повсеместные неурожаи зерновых из-за засухи и особенно гроз, которые всегда наносили урон сельскому хозяйству Франции. Гибельная гроза с градом разразилась над парижским регионом 13 июля. По словам британского посла лорда Дорсета, некоторые градины достигали 40 см в диаметре. «Около 9 часов утра Париж погрузился в великую тьму, небеса всем своим видом предвещали страшную бурю». Шторм, ливень и град обрушились на окрестные деревни. Сам король, отправившийся на охоту, вынужден был искать убежища в фермерском доме. Огромные деревья были вырваны с корнем, посевы и виноградники смешаны с землей, а некоторые дома разрушены до основания. «Утверждают, что от четырехсот до пятисот деревень оказались в таком бедственном положении, что жители неминуемо погибнут, если не получат немедленной помощи от правительства; несчастные страдальцы лишились не только нынешнего урожая, но и урожаев трех-четырех ближайших лет»[209]. В следующем донесении посол уточнил, что на территории от Блуа до Дуэ пострадали от 1200 до 1500 деревень, многие – очень сильно. «Говорят, что звук, который издавали в воздухе падающие градины, был неописуемо ужасен»[210]. Урожаи пшеницы были, вероятно, более чем на 20 % ниже средних за предыдущие 15 лет.

Конечно, нехватку продовольствия вызвал не только сам неурожай, но и действия властей, не предвидевших возможного голода[211]. На изобилие 1787 года государство, обремененное долгами, отреагировало поощрением масштабного экспорта зерна и снятием всех ограничений на торговлю пшеницей, чтобы стимулировать сельское хозяйство. Когда в 1788 году избыток сменился недостатком и возникла потребность в импорте вместо экспорта, не готовые к этому власти завезли слишком мало хлеба, чтобы облегчить положение. Но дефицит был не только их виной. Внешнеполитическая ситуация стала нестабильной, поскольку Турция объявила войну союзу Австрии и России. Швеция и другие страны готовы были вмешаться, что сделало бы опасной навигацию в Балтийском море и сократило бы импорт зерна в критический момент.