Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850

Юнг описывает зажиточное село возле Пейрака на юго-западе Франции: «Во всей деревне девушки и женщины не имеют обуви и чулок, также ни чулок, ни башмаков нет на ногах работающего пахаря. Это нищета, которая подрывает корни национального благополучия»[202]. Бóльшая часть Франции жила на грани голодной смерти.

В условиях столь ужасающей повальной бедности даже незначительное повышение цен на хлеб немедленно вызывало волнения. Рацион французов почти полностью состоял из злаков. В него входили ржаной или овсяный хлеб, различные каши и похлебки. Пшеничные булки могли позволить себе только богатые. Бедняки до 1789 года съедали около килограмма хлеба в день, тратя только на него примерно 55 % своего заработка. Более обеспеченные слои населения, такие как мелкие торговцы и ремесленники, могли зарабатывать от 30 до 40 су в день, но когда хлеб стоил больше двух су за полкилограмма, даже они оказывались в полушаге от недоедания.

Положение усугублялось ростом населения. Только с 1770 по 1790 год оно увеличилось на 2 миллиона человек[203]. Жители деревни Ла-Кор в окрестностях Шалона писали: «Количество наших детей повергает нас в отчаяние. У нас нет средств, чтобы накормить и одеть их; у многих из нас по восемь или девять детей»[204]. В конце 1780-х люди отчаянно искали землю. Бедняки уже захватили общинные земли, заполонили леса и болотистые низменности. В обстановке постоянного неблагополучия разрасталось недоверие. Фермеры больше не доверяли мельникам и пекарям, даже хорошо знакомым. Горожане начали опасаться насилия со стороны соседей-селян. В любом случайном путнике люди видели разбойника. По мере нарастания кризиса поднималась волна недовольства по отношению к богатым землевладельцам. Многие требовали продажи или бесплатной раздачи королевских угодий и раздела крупных поместий на небольшие владения.

Нехватка земли вынуждала людей наниматься на работу, чтобы прокормить семью, но возможностей для трудоустройства в сельской экономике было мало. Исключение составляли ремесленники, каменотесы, мельники и трактирщики. Основная часть сельской бедноты искала работу в крупных поместьях, но вакансий было немного, за исключением времени жатвы или сбора винограда, да и тогда плата была очень низкой. В зимние месяцы безработица в деревнях была практически повсеместной. Люди были обречены на постоянный голод и страшную нищету, даже если надомные ремесла, такие как ткачество и прядение, приносили скудный заработок. В городах платили ничуть не лучше. Местный совет небольшого городка на севере Франции признал: «Не подлежит сомнению, что человек, получающий всего 20 су в день, не может прокормить большую семью; тот, кто имеет лишь 15 су в день, определенно беден»[205].

Веками крестьяне пользовались правом собирать колоски на сжатых полях и срывать стерню, оставленную серпами. Солому они использовали для ремонта крыш и покрытия полов. По древнему закону им также разрешалось пасти скот на залежных землях и на полях после второго урожая. Во второй половине XVIII столетия землевладельцы и дворяне все чаще попирали эти права. Крестьяне отчаянно сопротивлялись, зная, что без этих заботливо оберегаемых привилегий им не выжить. Они уже несли тяжелое бремя церковных, государственных и местных налогов, не говоря уже о других поборах и повинностях, таких как барщина, отдаваемых трудом или деньгами.

После 1770 года началась череда климатических крайностей, и плохие урожаи чередовались с хорошими. Погодные колебания дестабилизировали рынок. Рента росла, а доходы падали, поскольку изобилие продовольствия сменялось дефицитом. В 1778 году виноград совсем не уродился, зато к началу 1780-х вина оказалось в избытке. В 1784–1785 годах, через год после аномально холодного лета в Западной Европе, вызванного извержением исландского вулкана Лаки, сена не хватало настолько, что тысячи голов овец и крупного рогатого скота были забиты и проданы по бросовым ценам[206]. В конце апреля в Бретани пошел град и случились наводнения, за которыми последовала продолжительная засуха.