Маньчжурия 1945: Война.Золото.Любовь

К трактиру строем подошли солдаты первого отделения. Командир отделения сержант Буранов бодро вскочил на крыльцо, но был остановлен Петюней. Ординарец покосился на томящегося в тени Сасу и сурово нахмурив брови, сообщил Федору: «Совещание, посторонних впускать не велено». Разведчик удивленно сдвинул фуражку на затылок

и резко сказал: «Петь, ты в своем уме? Меня вызывали. Иди доложи о прибытии отделения». В кабинете командира над картой, как шаманы колдовали Прокопчук с близнецами. Лейтенант сидел рядом на диване в образе «Чапай думу думает».

А подумать было о чем. Утром из тайги спешно вернулись охотники, ушедшие накануне на неделю за дикими козами. Причем пошли не по домам, а всем скопом ринулись во двор местного богатея и главы общины Гаврилы Ванюшина. Заседали у него до полудня, доложил Прокопчук Ивану, добавляя, что информация из верных рук.

Как оказалось у Ванюшина тоже есть взвод, вернее «дружина». Человек тридцать вооруженных до зубов таежных охотников из «семеновцев». Нужно сегодня же добиться встречи с Гаврилой – думал –Баринов, и вспомнил о Сасе. Прокопчук рассказывал лейтенанту, после посиделок с завербованным батюшкой, что Саса и Гаврила являются столпами местной общины. Их взаимовыгодный совместный бизнес с монголами через Ванюшина и китайцами Сасы служил гарантией «дружбы народов» и достатка всех жителей Сидоровки. «Степан, тянуть дальше некуда, посылай Сасу переговорщиком к Ванюшину, пусть договорится о встрече, в удобном для Гаврилы месте. Такого глупо в комендатуру вызывать». Прокопчук, почесал затылок и резюмировал: «Саса, как клещ с утра вцепился, дай ему бензин и все тут, а провизии взамен мало дает, дак я его сейчас мариную. Пожалуй, я лучше батюшку пошлю.

А встречу вечером у реки предложим – меньше посторонних глаз».

«Добро, посылай Петюню к священнику» – утвердил предложение старшины

Баринов. Петюня, легок на помине, влетел в кабинет. «Когда стучать научишься» – одернул его Григорий Ельцов, поведя могучими плечами.

Но Петюня не отреагировал на замечание, свято веря, что командовать может

лишь один человек – лейтенант Баринов.

«Прибыл Буранов со своим отделением, говорит вызывали на после обеда» – выпалил

ординарец Ивану. «Зови» – приказал комвзвода.

Ельцовы выпрямились, хищно улыбнувшись. «Кто с ним пойдет в амбар пакгауз организовывать?» – спросил Егор. «Оба пойдете, если что, «шашкой не махать», один из вас бегом в комендатуру» – приказал Баринов – «Степан, чей это амбар?». Сведущий Прокопчук доложил: «Агриппины-вдовы. Помогает Любе Ванюшиной в пекарне. Любовница ее старшего брата Василия. Проблемы могут возникнуть, уж очень крутой покровитель, могут в амбар не пустить».

«Получается это Василий золото в амбаре прятал? Теперь понятно откуда дровишки. Поступаем как решили. Иногда провокация только в помощь – двух зайцев убьем: реакцию Ванюшина увидим, да и Федора на чистую воду выведем. Все, работаем» – Баринов встал, закурил и все поняли приказ обсуждению более не подлежит.

Вошедший Федор не успел доложить, Егор приобнял его за плечи, оскалил в улыбке зубы и шепнул: «Пойдем, дорогой, не будем мешать совещающимся».

Глаза Григория смотрели, не мигая и пронзали Федора насквозь. Буранов хребтом почувствовал тревогу. Ему показалось, что взаимная симпатия близнецов к нему испарилась, как утренний туман. «Что ж, пойдемте» – облизнув губы, только и смог вымолвить разведчик и шагнул в дверь. Он чувствовал себя, идущим на расстрел, ноги стали ватными.

Оставшись в вдвоем, старшина и лейтенант продумывали «вторую часть Марлезонского балета» -переговоры с Гаврилой о ненападении, взамен сохранения его статуса.

Глава VI.

Любаша, после ареста Груни в пекарне бандой бариновских «головорезов» бежала в комендатуру. Куда ее повели, она даже думать боялась. Вслух чертыхаясь и репетируя обвинительную речь, Ванюшина решительно подошла к трактиру.

Она негодовала: как мог ее избранник поступить так жестоко с беззащитной восемнадцатилетней женщиной. Относительно беззащитной, сделала она поправку.

Любовь знала, что старший брат Василий опекает Агриппину и ее годовалого сына, особенно после исчезновения мужа подруги. И пусть односельчанки сплетничали, что это Василий сгубил Архипа в тайге, а сын копия Васька, сестра в это не верила. Васенька помогает Груне по доброте душевной, все-таки вместе выросли. В глазах Любы старший брат был, не смотря на таежную жизнь, настоящий джентльмен, благодаря воспитанию матушки. Мама, до встречи с отцом, служила гувернанткой, воспитывая сына тобольского чиновника высокого ранга. Евдокия была сиротой и эмигрировала после революционных потрясений с семьей чиновника, примкнувшего к Колчаку, в Маньчжурию, где встретила и полюбила Гаврилу.

Конечно, как воспитанная барышня, Люба обратилась бы к брату о защите подруги, но Вася отсутствовал. Он был послан отцом к монголам для обмена зерна на лошадей. Остальные братья ушли на дальнюю заимку готовить дома для работников на период сбора шишки.