Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

«Я не бухгалтер и не клерк. Пора Центру решить вопрос о доверии Долорес Ибаррури, Хосе Диасу, мне и другим испанским товарищам, каждый день рискующим жизнью в антифашистской войне во имя общего дела. Все запросы следует переадресовать к доверенным лицам руководства ЦК французской и испанской компартий Жаку Дюкло, Долорес Ибаррури и другим. При этом надо понять, что вывоз золота и ценностей проходил в условиях боевых действий».

Вот так, правдиво, доходчиво и кратко. Чем не сводка с передовой?

Получив ответ, Берия вызвал помощника начальника ИНО НКВД Павла Судоплатова и приказал «разобраться на месте». Захватив пару опытных ревизоров, тот отправился в Гохран. Когда после двух недель тщательной проверки старший из ревизоров (некий Берензон, бывший главным чекистским бухгалтером со дня основания «конторы») доложил, что «всё тютелька в тютельку», отправились к Берии. Уже вечером нарком был у Сталина.

– Это золото – наше! – выдавил из себя бывший не в духе генсек. – И мы никому не позволим его разбазаривать…

Потом походил по кабинету, вновь раскурил трубку и лишь тогда спросил:

– А как решается вопрос с этим… с Орловым?

Берия весь поджался и нарочито бодро ответил:

– Работаем, товарищ Сталин. От нас не уйдёт, достанем…

– Найти, но пока не трогать, – приказал генсек. – Да, и с матери его глаз не спускайте.

Сталин затянулся, и в отсвете вспыхнувшей «Герцеговины Флор» на вытянувшегося перед ним собеседника стрельнули полные злобой глаза.

В последние дни от одного слова «Орлов» Иосиф Виссарионович, и без того не отличавшийся добрым нравом, буквально терял голову. В такие минуты вызов в кабинет генсека никому не сулил ничего хорошего…

* * *

Война разведок, начавшаяся на испанских фронтах, где шла ожесточённая Гражданская война, постепенно перемещалась в другие европейские страны.

После освобождения в мае 1935 года от обязанностей начальника ИНО ГУГБ НКВД СССР Артура Артузова, который сосредоточился на работе в Разведывательном управлении (Разведупре) РККА, началась постепенная ротация зарубежных агентов. 1937 год явился самым напряжённым в деятельности зарубежной разведки. С приходом в иностранный отдел ГУГБ НКВД Сергея Шпигельгласа (стал заместителем начальника ИНО Абрама Слуцкого) получили развитие так называемые «литерные операции», связанные с ликвидацией и похищением агентов-перебежчиков и нежелательных эмигрантов[76]. Так, в августе во Франции был убит беглый резидент ИНО НКВД в Константинополе Георгий Агабеков; тело его не было найдено. В сентябре в Швейцарии расстреляли беглого агента ИНО НКВД Игнатия Рейсса (Порецкого), выступившего с открытым письмом против Сталина. (О нём чуть позже.)

Что ждало белоэмигрантов, «заслуживших» право на возвращение, на их исторической родине? Да, в общем-то, ничего хорошего. Они возвращались не в самую лучшую для страны годину – в период кровавых репрессий. Тогда расправлялись и с более «заслуженными» – с теми, кто как раз и выиграл русскую Гражданскую войну. Что уж говорить обо всех тех деникинцах, врангелевцах, дроздовцах и марковцах? Сажали, пытали, расстреливали.

Из воспоминаний полковника Красной армии Семёна Кривошеина («коронель Мели»), встретившего в Мадриде русского белоэмигранта, воевавшего на стороне республиканцев:

«…Он говорил, что приехал в Испанию по зову сердца, чтобы сражаться за республику и этим хотя бы отчасти искупить свою вину перед Россией. Офицер этот потом действительно храбро воевал. В 1938 году я его встретил в Москве уже советским гражданином»[77].

Тот факт, что Кривошеин повстречал на московской улице «советского гражданина» из «бывших», ни о чём не говорит. В те годы и сам полковник не дал бы за свою голову и полушки. А уж за жизнь «одумавшегося» белоэмигранта – и подавно…

* * *

Но проблема состояла в том, что с некоторых пор стали расправляться с самыми преданными резидентами.

Александр Михайлович Орлов (Лев (Лейба) Лазаревич Фельдбин) (1895–1973) профессию человека «плаща и кинжала» освоил ещё в Гражданскую войну в России, когда служил в Особом отделе 12-й армии. Позже командовал отрядом особого назначения. В начале двадцатых Орлов – сотрудник Архангельской ЧК, где особо отличился в должности начальника следственно-розыскной части и особоуполномоченного по фильтрации белых офицеров на Севере.