Маршалы Наполеона Бонапарта

25 июля 1799 г. Ланн принял участие в реванше Бонапарта за неудачу у Сен-Жан-д’Акры. «Месть» состоялась близ Абукира, где высадилась турецкая армия Мустафы-паши. Однако нетерпеливый Ланн в одной из атак не рассчитал, его наступление провалилось, и, теряя солдат, ему пришлось откатываться назад. Более того, Ланн схлопотал пулю в бедро. Раненого генерала, не успевшего еще в полной мере отойти от предыдущего ранения, отправили лечиться в Александрию.

В кампании 1800 г. Ланн впервые имел случай отличиться как самостоятельный военачальник. В преддверии судьбоносной битвы при Маренго, в бою под Монтебелло, Ланн, безусловно, был хорош: имея под началом 5 (по другим данным, 8) тысяч человек, он ринулся на 18-тысячный корпус австрийского генерала Отта. Но, если бы не своевременная помощь генерала Виктора, Жану вряд ли удалось бы стать герцогом Монтебелло. Спустя пять дней Ланну снова пришлось продемонстрировать всю недюжинную отвагу и умение держаться. Под ураганным огнем сотни австрийских пушек авангард Ланна потерял 40 % личного состава. К часу дня французы с боем отходили по всему фронту. Несколько раз Ланн, пытаясь выправить ситуацию, бросался в контратаку, однако австрийская артиллерия картечным ливнем срывала все его попытки. Однако отступление французов осуществлялось в полном порядке. В своем рапорте на имя начальника штаба армии Бертье Ланн писал: «Я отходил эшелонами под ожесточенным огнем и обязан действию нашей прекрасной кавалерии. У меня не было ни одной пушки, чтобы прикрыть свое отступление, и, несмотря на это, оно производилось в большом порядке». Упорство и твердость Ланна были невероятными: австрийцы потратили не менее трех часов, чтобы заставить его отойти на 3 км. Сам Жанн все эти жуткие часы был в пекле боя, но не получил ни царапины, хотя вражеское ядро сбило с его… головы шляпу!

Кстати, Ланн очень любил вспоминать перипетии битвы при Маренго. Он даже крайне оригинально запечатлел расстановку сил: в парке его поместья Мэзон-Лафитт посадки тополей фигурно воспроизводили расположение позиций французских и австрийских войск. Всем посетителям маршал лично устраивал экскурсию «по местам своей боевой славы на поле Маренго».

Именно после этого судьбоносного для всей монархической Европы сражения Бонапарт нарек Ланна, подобно знаменитому рыцарю Карла Великого, Роландом французской армии, позднее добавив к нему еще и прозвище Ахилла Великой армии. Не будь жертвенной стойкости Ланна и Виктора, Наполеон не дождался бы контрудара подоспевших войск Дезе.