Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

Муссолини, ведущая фигура революционного крыла партии, говорил чеканно и с огоньком. Считалось, что благодаря своему «телесному» стилю выступления он налаживает прямую связь с массами. Энергичное выражение лица делало его похожим на человека, переживающего кошмар. Речь в Анконе помогла обеспечить подавляющее большинство в пользу исключения масонов. Через партийную газету Avanti! редактором которой он был, Муссолини довел дело до конца: «Съезд разрушил масонские гнезда, которые в последние годы плелись в полутенях Социалистической партии». Для Муссолини демонстративный разрыв с масонством означал отказ от всех форм реформистского компромисса с коррумпированной буржуазной системой.

Шестнадцатью месяцами ранее в Риме конгресс ультраправой Итальянской националистической ассоциации принял предложение «объявить войну» масонам, которых националисты обвиняли в укреплении беспомощной, пацифистски настроенной демократии, которую они стремились свергнуть. Антимасонство в итальянском стиле стало частью борьбы с системой как правых, так и левых.

Масонство действительно было частью итальянской системы, неотъемлемым элементом политической жизни страны в том виде, в котором она развивалась в течение последних пятидесяти лет. В стране было десять или одиннадцать масонских премьер-министров. И верхушка итальянского масонства стремилась непосредственно примкнуть к определенным лидерам и идеологическим направлениям. Но поскольку не было понятно, как ценности «искусства» должны воплощаться в политике, то неоднократно оказывалось, что невозможно подвести братство к тому или иному концу политического спектра, не порождая несогласия внутри братства. При этом стороннему наблюдателю казалось, что масоны всегда вертятся рядом с властью. В первые десятилетия после объединения политические партии боролись за то, чтобы укорениться в итальянском парламенте и городских советах, поэтому власть была разделена между группировками. Как и многие другие клубы и ассоциации, ложи были удобным местом для взаимодействия и координации усилий.

Впрочем, вовлечение в политику было чревато для масонства репутационными рисками, что стало особенно очевидно, когда Великим мастером стал богатый тосканский бизнесмен Адриано Лемми. Он был другом крупнейшей политической фигуры того времени премьер-министра Франческо Криспи, который также был масоном. Лемми пытался превратить «Великий восток» в группу лоббистов политики Криспи. В результате он втянул масонов в два крупных скандала эпохи Криспи. В 1889 году выяснилось, что благодаря Криспи и пяти другим масонам в кабинете министров Великий мастер Лемми помог американской компании, которую он представлял, выиграть контракт на поставку правительственной табачной монополии на год. Затем компания, о которой идет речь, подняла цену, которую государство должно было уплатить Лемми. Ходили слухи, что деньги предназначались для того, чтобы заткнуть дыры в бюджете «Великого востока». Шесть лет спустя Лемми признался в том, что он, как и другие друзья и родственники Криспи, получил кредит на чрезвычайно льготных условиях от обанкротившегося банка, попавшего в крупное коррупционное дело. Эта история вывело антимасонство за пределы католических кругов. Крупные газеты, такие как La Stampa, отныне будут обвинять «искусство» в тайном вмешательстве в политику.

Сосуществование масонства с итальянским государством вступило в кризис в первые годы ХХ века. Дело было не только в том, что в 1908 году «Великий восток» раскололся на более правую Великую ложу Италии и демократический «Великий восток Италии». Быстро менялась сама страна. Ее северные города стали промышленными центрами. Демократия действительно пришла: если в 1900 году только 6,9 % населения имели право голоса, то в 1913 году в Италии состоялись первые всеобщие выборы, на которых все взрослые мужчины могли иметь право голоса. Католики вышли на политическую арену и принесли с собой трусливую враждебность к масонству. Политические партии росли, и эти партии имели тенденцию к резкому неприятию устоявшегося образа жизни: от Социалистической партии, имевшей мощное революционное крыло, до крайне правого Итальянского националистического объединения. Для этих групп масонство воплощало в себе все теневое и дряхлое в системе в ее нынешнем виде.

Первая мировая война подтолкнула итальянскую политику к крайностям. Бенито Муссолини вскоре перешел от крайнего левого к крайнему правому курсу в вопросе о вступлении Италии в войну. Когда наступил мир, он создал фашизм. После фашистского «марша в Риме» в 1922 году он стал премьер-министром. Его основные взгляды на масонство не изменились.