Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

Большинство жертв среди масонов были убиты в первые месяцы Гражданской войны, когда насилие не было централизованным, и осталось мало документальных подтверждений. В конце концов одержали победу в Гражданской войне националисты, а значит, именно они контролировали документальные свидетельства, на которые опирается точная историческая реконструкция. Сегодня, спустя более четырех десятилетий после восстановления демократии, преступления в отношении гражданского населения во время Гражданской войны в Испании до сих пор остаются живой и противоречивой темой для исследований. Об угнетении масонов говорится совсем мало. Как следствие, мы очень далеки от точных цифр. Первые попытки историков подсчитать зверства, совершенные в отношении масонов, были предприняты только после смерти Франко в 1975 году. Эти первые данные были обрывочными, но все равно ужасающими. В Сарагосе были убиты тридцать братьев, принадлежавших ложе «Констанция». В городе Сеута на африканском побережье ложа «Дети вдовы» потеряла семнадцать братьев. В Альхесирасе, в Гибралтарском заливе, погибли двадцать четыре члена ложи «Трафальгар». Все, кроме горстки братьев, члены ложи «Викус» в Виго были убиты. В таких местах, как Тетуан (Марокко), Лас-Пальмас (Канарские острова), Ла-Корунья, Луго и Самора, масоны были истреблены полностью.

Список можно продолжать. Но эта картина антимасонских злодеяний всегда пребывала в тумане слухов и пропаганды Гражданской войны. Никто не мог быть уверен в тех или иных сведениях. Тем не менее ясно, что испанские правые были очень усердны в своей борьбе с масонством. В связи с этим преследованием возникает такой же неловкий вопрос, что и в отношении масонских жертв нацизма: все ли эти испанские братья были убиты из-за того, что они были масонами? Или же они стали мишенью по другим причинам?

Лишь в нескольких местах в настоящее время проведены расследования с целью проверки первоначальных набросков. В Гранаде, как нам известно, 35 % масонов умерли насильственной смертью. Однако имеющиеся данные свидетельствуют о том, что они были казнены прежде всего потому, что были представителями демократических партий или республиканских институтов, а не потому, что были масонами. В начале августа 1936 года, когда националистические власти заполучили данные о членах трех лож города, многие из них уже были казнены по другим причинам. Оставшиеся в живых братья были заключены в тюрьму.

В Севилье на ложи были совершены облавы, а в католической и правой прессе были опубликованы списки членов (эдакий намек для местных линчевателей). Здесь же, скорее всего, также были убиты масоны, занимавшие видные посты в республиканских структурах. Для противников восстания масонство могло быть отягчающим обстоятельством, достаточно серьезным, чтобы, выбирая между отправкой в концентрационный лагерь и расстрелом, выбрать последнее. Некоторые из них, в частности местный Великий мастер и его сын, были казнены только за то, что занимали видное положение в братстве. При этом многие масоны пытались дистанцироваться от «искусства» и продемонстрировать свой восторг от восстания, тем самым сохранив свою свободу и жизнь. В Севилье и Гранаде националисты особенно свирепствовали, но ни в одной из лож не были уничтожены все члены поголовно.

Очевидно, что не все масоны были убиты именно из-за своего масонства. Тем не менее существовало убеждение, разделяемое всеми силами националистов, что заговорщическое масонское влияние пронизывает республику настолько глубоко, что почти каждый может быть орудием лож. Жестокость была прихотливой: многих осуждали на основании ложных или преувеличенных свидетельств. Некоторые националистические движения, такие как «Испанская фаланга» (фашистская партия), составляли списки тех, от кого надлежало избавиться, пользуясь любыми источниками. Неизбежным результатом стали убийства людей, никакого отношения к масонству не имевших.

В конце сентября 1936 года повстанческая военная верхушка собралась в Саламанке, чтобы назначить генерала Франсиско Франко своим верховным лидером. Саламанка прекрасно подходила на роль националистической столицы. Город с консервативными устоями, с одним из старейших университетов мира, он к тому же находился достаточно близко к португальской границе, чтобы обеспечить повстанческим генералам путь к бегству в случае неудач в Гражданской войне. В знак благосклонности Церкви епископ Саламанки предложил генералу Франко свой дворец в качестве штаб-квартиры. Вскоре под каменными сводами большого зала университета была проведена публичная церемония в честь «открытия» Колумбом Америки и имперского наследия Испании. Там был и епископ, и супруга Франко. Главным оратором был самый свирепый приверженец каудильо генерал Хосе Мильян Астрай, потерявший руку и глаз в колониальных войнах. Кульминацией яростной речи Мильяна Астрая стал боевой клич Испанского иностранного легиона «jViva la Muerte!» («Да здравствует смерть!»).