Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

На наш взгляд, эта доказательная база так же хрупка, как и сама теория. Тем не менее всего через несколько месяцев после выхода книга Баррюэля получила поддержку: ведущий физик и математик Эдинбургского университета Джон Робисон опубликовал работу, осуждающую подрывные маневры масонов и иллюминатов. Баррюэль и Робисон работали совершенно независимо друг от друга. Поразительное сходство между их выводами усилило вес аргументов. В Соединенных Штатах паника вокруг иллюминатов началась в 1798 году. Даже Великобританию охватил страх перед тайными братствами. В 1799 году парламент принял Закон о незаконных обществах, запрещающий объединения, которые заставляли своих членов приносить клятву. Масонам пришлось очень постараться, чтобы остаться на плаву.

Недостатки «Записок по истории якобинцев» вряд ли стоит всерьез критиковать. Многие из людей, которых Баррюэль считал масонами, вовсе ими не были. Связь масонства с манихейцами и тамплиерами была обычным мифотворчеством шотландского устава. Единственное в анализе Баррюэля, с чем любой современный историк Французской революции может согласиться, — это существование формального преемства некоторых процедур, которые из лож перекочевали в политические клубы, в том числе общество якобинцев. Тем не менее нет лучшего способа показать бредовость любого объяснения Французской революции как масонского заговора, чем проследить за тем, что случилось со многими братьями после 1789 года.

Равенство граждан

Под дуновением ветра революции масонство быстро пришло в упадок. Одних братьев затянул политический водоворот, другие отправились в изгнание. К 1793 году якобинский режим относился к «искусству» с глубоким подозрением: его таинственность, как всегда, казалась угрозой для государства, а входящие в ложи дворяне были реальными или потенциальными контрреволюционерами. «Великий восток», кропотливо собиравшийся воедино двумя десятилетиями ранее, доживал последние дни.

Среди якобинцев многие масонами не были — например, Робеспьер. А многие влиятельные масоны не стали якобинцами. Так, дворянин Огюст-Жан-Франсуа Шайон де Жонвиль, бывший важной фигурой в Великой ложе Парижа в 1760-х годах, не только — как и Баррюэль — бежал от революции за границу, но и написал книгу, осуждающую все революционное предприятие.

Самым выдающимся масоном того периода был Филипп, герцог Орлеанский. Будучи Великим мастером «Великого востока» более двадцати лет, Филипп с энтузиазмом отнесся к революции, став якобинцем и назвав себя «Гражданин Филипп-Равенство», Филипп Эгалите. В январе 1793 года он даже проголосовал на Национальном съезде за то, чтобы отправить на гильотину своего кузена, короля Людовика XVI. Все это стало пищей для Баррюэля, который пишет нам, что герцог был создан самим «ангелом-истребителем» для руководства кровавым проектом масонства. Тем не менее, как всегда, Баррюэль опускает факты, которые не согласуются с его теорией заговора. Во-первых, Филипп был скорее номинальным лицом, чем идейным масоном, и впервые пришел на собрание «Великого востока» лишь через четыре года после своего назначения. Во-вторых, его запугали и заставили проголосовать за смертную казнь Людовика XVI. В-третьих, он отказался от своих масонских связей вскоре после казни короля: он сказал, что по сравнению с реальным равенством, которое принесла революция, идеалы масонства были всего лишь «призраком». И, в-четвертых, в ноябре 1793 года якобинцы казнили несчастного Эгалите на гильотине. Так что масонский заговор ему, получается, не помог.

Испытали на себе гнев революции многие заклейменные Баррюэлем масоны. Одно из первых мест в списке заговорщиков аббата занимал политический деятель и мыслитель Николя де Кондорсе. Однако свою самую известную работу он написал в подполье после того, как Робеспьер и его друзья объявили его предателем. Пойманный через девять месяцев Кондорсе умер в тюрьме в ожидании казни.

Маркиз де Лафайет, французский масон, герой американской Войны за независимость, быстро принял идеалы 1789 года. Он был одним из главных авторов Декларации прав человека и гражданина, основополагающего документа Французской революции. Однако в августе 1792 года это не спасло его от ордера на арест, из-за которого он был вынужден бежать из страны.

Доктор Жозеф Гильотен чуть не умер от орудия, которое носило его имя. Якобинцы посадили его в тюрьму, однако после смерти Робеспьера он был освобожден. Разочаровавшись в политике, он всю оставшуюся жизнь посвятил медицине, а также добивался того, чтобы орудие смерти перестало носить его имя.

Британское сатирическое изображение обезглавливания Филиппа Эгалите, ранее известного как Луи-Филипп II, герцог Орлеанский и Великий мастер ложи «Великий восток» (1747–1793)