Читаем Мать порядка. Как боролись против государства древние греки, первые христиане и средневековые мыслители полностью

Торчинов немало пишет о том, что у даосизма очень много истоков, например, народный шаманизм с культом предков, традиционной китайской религиозностью, мистикой и разными шаманскими практиками. Кому интересно — у Торчинова на эту тему много хороших книг, можно почитать. Сразу скажу: вот эти первые великие даосы — Лао-цзы и Чжуан-цзы — это великие философы. Однако в самом основании даосизма уже был народный отшельнический шаманизм. И впоследствии даосизм очень сильно трансформировался: увлёкся медициной, поисками бессмертия, практиками бессмертия, пилюлями и всякими дыхательными и сексуальными упражнениями. Даосизм императоры при себе терпели, потому что всем хотелось быть бессмертными. Потом из даосизма родилась китайская борьба, из даосизма родилась китайская поэзия и великая лирика китайского Средневековья.

Если конфуцианство — это философия китайского чиновника, то даосизм — это философия мистика, отшельника, шамана, лирика, врача, и, как я дальше скажу, даосизм стал так же философией великих народных восстаний против азиатского деспотизма.

А теперь давайте поговорим об основных идеях даосизма. Очень кратко, но с упором именно на (прото) анархизм в даосизме.

Сразу скажу, что даосизм изначально, принципиально и последовательно оппонирует конфуцианству. Учение Конфуция — учение всецело о том, как нам обустроить Поднебесную и кто достоин править, каким должен быть этот благородный муж (цзюнь-цзы) и какие он должен иметь добродетели. Даосизм совершенно не про это. Даосизм не про политику, хотя в нём есть политическое измерение. Даосизм мистичен, космологичен, совсем не социоцентричен и не антропоцентричен. Это попытка постичь мироздание, место человека в этом мире. И направленность его совершенно другая: как всё устроено. Конфуция совершенно не интересует, как устроен мир, какие там духи, что такое смерть, что такое реальность. Всё в этом его учении ориентировано на этику и на политику. Конфуций, когда его спрашивали «что такое смерть? Что такое духи?», отделывался фразами типа «если мы не знаем, что такое жизнь, — откуда нам знать, что такое смерть? Если мы не умеем служить живым, — как мы будем служить мертвым?». А по поводу духов он сказал трогательную фразу: «Духов следует почитать, но лучше держаться от них подальше». И на этом заканчивались размышления Конфуция о трансцендентном, об абсолютном, о духах, о смерти. И всё конфуцианство, оно по сю сторону: как править, кто достоин быть правителем и т. д. И: как жить? Каким должен быть благородный муж?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Маргиналы в социуме. Маргиналы как социум. Сибирь (1920–1930-е годы)
Маргиналы в социуме. Маргиналы как социум. Сибирь (1920–1930-е годы)

В коллективной работе новосибирских авторов, первое издание которой вышло в 2004 году, впервые в отечественной историографии предпринят ретроспективный анализ становления и эволюции основных маргинальных групп послереволюционного российского общества, составлявших «теневую» структуру последнего («лишенцы», нэпманы, «буржуазные спецы», ссыльные, спецпереселенцы). С привлечением широкого круга источников, в том числе массовых (личные дела), реконструированы базовые характеристики, определившие социальную политику сталинского режима в отношении названных групп (формирование и развитие законодательно-нормативной базы), динамику численности и состава, трансформацию поведения и групповых ценностей маргиналов в условиях Сибири 1920–1930-х годов.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Сергей Александрович Красильников , Коллектив авторов

Государство и право
Как взять власть в России?
Как взять власть в России?

Уже рубились на стене слева от воротной башни. Грозно шумели вокруг всей крепости, и яростный рев раздавался в тех местах, где отчаянно штурмовали атакующие. На стене появился отчаянный атаман, и городской воевода наконец понял, что восставшие уже взяли крепость, которую он давно объявил царю всея и всея неприступной. Три сотни дворян и детей боярских вместе с воеводой безнадежно отступали к Соборной площади, в кровавой пене теряя и теряя людей.Это был конец. Почти впервые народ разговаривал с этой властью на единственно понятном ей языке, который она полностью заслуживала. Клич восставших «Сарынь на кичку!» – «Стрелки на нос судна!» – валом катился по царству византийского мрака и азиатского произвола. По Дону и Волге летел немой рык отчаянного атамана: «Говорят, у Москвы когти, как у коршуна. Бойтесь меня, бояре, – я иду платить злом за зло!»

Александр Радьевич Андреев , Максим Александрович Андреев

Военная история / Государство и право / История / Образование и наука