Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

На фоне такого показного богатства нищета, в которой жили другие люди, казалась еще ужаснее. Правда, жалеть беспокойную городскую чернь едва ли стоило. Ее боялись, ублажали, снабжали бесплатными продуктами за счет других горожан и развлекали варварскими зрелищами. Но средние классы, включая куриалов – горожан, управлявших городскими делами, были уменьшены, благодаря римской фискальной политике, до предела. Муниципалитеты, предназначенные для предохранения от тирании, стали одновременно ее инструментами и жертвами всех видов угнетения. Константин отрезал главные источники дохода городов, захватив их корпоративную собственность, как раз когда муниципальные расходы возрастали, как следствие роста бедности. И все же члены курии – иными словами, все горожане, которые владели более чем двадцатью пятью акрами земли, но не принадлежали к привилегированным классам – были вынуждены покрывать из собственных кошельков дефициты, возникшие из-за неплатежеспособности налогоплательщиков.

Куриалы не могли отбросить эту коллективную ответственность, которая была традиционной и наследственной. Они были в некоторой степени привязаны к земле, поскольку не могли отчуждать свои поместья без разрешения императора, который считал себя владельцем всех земель империи и рассматривал своих подданных как бенефициариев. Иногда доведенные до отчаяния куриалы покидали свои муниципалитеты и поступали на военную службу или даже опускались до подневольного состояния, однако зоркое правительство, как правило, находило их и железной рукой возвращало обратно. В качестве альтернативы их должности могли отдаваться людям, имевшим плохую репутацию, еретикам, евреям или освобожденным заключенным. Все дело в том, что должность куриала, некогда почетная и привилегированная, постепенно стала инструментом деградации и наказания.

Остальное население состояло из серфов и рабов. Сельскохозяйственное рабство не исчезло, но с расцветом империи стал медленно развиваться институт крепостничества. Этому благоприятствовало, с одной стороны, обнищание и крайне тяжелое положение свободного городского населения, с другой стороны, улучшение положения сельскохозяйственных крепостных. Крепостничество есть нечто среднее между свободой и рабством. Сначала оно регулировалось только традициями или контрактом, но после Диоклетиана стало делом общественного порядка и государственной заботы. Это было дело постоянного внимания правительства, которому надо было любой ценой поставлять земледельцев для брошенных полей и солдат для армии. Крепостничество имело собственную организацию и законы. В каком-то отношении серфы, которые отдавали владельцу земли, ими обрабатываемой, определенную часть продукции, находились в лучшем положении, чем рабы. В отличие от последних, они могли официально жениться, становиться владельцами земли, и их патроны не могли конфисковать их собственность, которая, правда, не могла отчуждаться без согласия патрона. Да и в глазах закона они не были обычными рабами. Они платили налоги государству и подлежали набору на военную службу. Однако серфы, как и рабы, могли подвергаться телесным наказаниям и не имели гражданских прав. По сути, они были рабами земли, а не отдельной личности. Они были крепко связаны с землей, которую обрабатывали, неразрывными наследственными узами. Землевладелец не мог избавиться от земли без серфов или от серфов без земли.

Еще более обездоленным классом были рабы. Их могли продать или подарить, как домашнее животное или вещь. В сравнении со своими хозяевами они были невероятно многочисленными. Сенека писал: «Однажды было предложено в сенате, чтобы рабы носили особые опознавательные одежды. Предложение не было принято из опасения, что наши рабы начнут считать нас». Во время правления Августа вольноотпущенник, хотя и понес большие потери в гражданских войнах, владел четырьмя тысячами рабов или более. Во времена поздней империи их количество, судя по всему, не только не уменьшилось, но и увеличилось. Один христианин в Галлии владел пятью тысячами рабов, другой – восемью тысячами. К ним относились с безжалостной жестокостью. Хозяин мог обречь раба на три сотни ударов за то, что ему пришлось ждать горячую воду. Но то, что этим бедолагам приходилось выносить от своих хозяев, было мелочью по сравнению с жестокостями надсмотрщиков, которые, как и они, были рабами.