Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Для духовенства интересы церкви были всем. Каждое событие оно рассматривало исключительно как приносящее ей пользу и вред. Ярые поборники христианства, они должны были отметать не только язычников, но и тех христиан, которые, недостаточно прочно утвердившись в вере, приписывали неслыханные несчастья, выпавшие на долю империи, отрицанию древней религии. Такие люди заявляли, что христианство повредило могуществу Рима и его прежние боги защитили бы его лучше. Священнослужители отвечали им, объясняя – как и их глава – знаменитый автор De Civitate Dei («О граде Божьем» – труд Аврелия Августина), что Риму всегда не везло и что существующие трудности не так ужасны, как о них говорят. К тому же они твердо усвоили одну истину: чтобы взрастить новые идеи, такие как христианские доктрины, нужна свежая почва.

Духовенство, однако, не имело особого влияния на римскую знать. Последние были христианами по форме, поскольку христианство было государственной религией, но слишком испорченными, чтобы принять строгую христианскую мораль, и слишком скептичными, чтобы поверить в догмы. Эти патриции жили ради пиршеств, развлечений и зрелищ и даже отрицали бессмертие души. «Они предпочитают цирк Божьим храмам! – в праведном гневе восклицал Сальвиан. – Они презирают алтари и превозносят театры! Они любят и ценят всякое создание, и только один Творец представляется им порочным и достойным презрения. Они насмехаются над всем, что относится к религии». Нравы варваров были отнюдь не чище; духовенство было вынуждено признать, что они так же несправедливы, алчны, вероломны и коварны, иными словами, так же испорчены, как римляне. Существует удивительное сходство между пороками упадничества и варварства. Но пусть им не хватало добродетелей, но варвары, по крайней мере, искренне верили во все, чему учили их жрецы. Они были по природе своей религиозны. В опасности они рассчитывали на помощь небес. Перед сражением их короли молились в рубище – подобное действо могло вызвать только презрительную усмешку у любого римского полководца. В случае победы они признавали помощь высших сил и благодарили их за нее. Более того, они почитали священнослужителей, причем не только своих – арианских, но и католических, которых римляне презирали. Поэтому не стоит удивляться тому, что варвары завоевали симпатии духовенства. Да, они были еретиками, это правда, и их обучали «плохие учителя». Но что мешает католическому духовенству обратить их в свою веру? И когда такое обращение произойдет, перед церковью откроется блестящее будущее.

Не было ни одной провинции, где бы не оправдались надежды этих дальновидных умов, и нигде они не были реализованы полнее, чем в Испании, когда король Реккаред и его вестготы в 587 году отказались от арианской ереси и стали католиками. (Третий Толедский собор, на котором было окончательно осуждено арианство в Испании, состоялся в 589 году.) С тех пор священнослужители использовали все доступные средства, чтобы облагородить и просветить вестготов – уже частично романизированных, еще до приезда в Испанию, пятидесятилетним проживанием в римских провинциях. За это время они, безусловно, успели понять преимущества цивилизации и порядка. Должно быть, странно было смотреть на потомков варваров, обитавших в лесах Германии, когда они смирно сидели в кабинетах и слушали объяснения почтенных прелатов. До нас дошла любопытная переписка между королем Реккесвинтом и Браулионом, епископом Сарагосы. Король благодарит епископа за то, что он любезно исправил посланный ему манускрипт, и рассуждает о пропусках, ошибках и глупости писцов – putredines ac vitia scribarum, librariorum ineptiae – с уверенностью Бентли или Рункена. Но епископы не ограничивались формированием умов и сердец королей; они сами занимались управлением и законотворчеством. В публичных речах они заявляли, что Иисус Христос назначил их хранителями нации.

Окруженный знатью, король униженно падал ниц перед ними, когда они собирались на очередной Толедский собор, и просил их обратиться к Богу от его имени и дать стране мудрые законы. Пока епископы внушали королям веру в то, что благочестие должно быть главной из их добродетелей, короли, со своей стороны, не могли не понимать, что благочестие означает подчинение епископам, и даже самые испорченные не желали церковного руководства в публичных делах.