Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Хайран поначалу служил халифу верно и преданно. В своей провинции он арестовывал и карал тех, кто интриговал в пользу Омейядов, и, если бы он продолжал поддерживать дело Али, мир вскоре был бы восстановлен. Но он нацелился на роль Альманзора, и, понимая, что Али – не тот человек, который довольствуется ролью Хишама II, он замыслил план восстановления прежней династии, без ограничения своего собственного суверенитета. Поэтому он приступил к поискам претендента и около 1017 года нашел такового в лице правнука Абд-ер-Рахмана III, который носил имя предка и жил в Валенсии. Многие андалусцы обещали свою поддержку. Среди них был Мундир, правитель Сарагосы – один из Бени Хашим, – который двинулся на юг в сопровождении своего союзника Раймонда, графа Барселоны. Преданный, таким образом, теми, с кем дружил, и видя, что горожане тоже хотят восстановления Омейядов, Али был вынужден обращаться сурово с теми, кого ранее защищал, и снова «отдаться» на милость берберов, которых доселе притеснял. Он разрешил им считать Кордову завоеванным городом и сам показал пример. Чтобы собрать деньги, он ввел новые налоги и арестовал многих знатных людей, среди которых были даже члены государственного совета, и не освобождал их, пока не выманил у них крупные суммы. Он добавил оскорбление к несправедливости: когда люди вышли из тюрьмы и слуги привели им мулов, Али сказал: «Пусть идут пешком, а мулов следует отвести в мои конюшни». Не уважалась даже собственность мечетей, завещанная им верующими. При поддержке некого факиха по имени Ибн аль-Джайяр Али заставил хранителей отдать ее. В Кордове воцарился террор. В городе орудовали агенты полиции, шпионы и информаторы. О правосудии больше речи не было. Пока Али играл роль защитника андалусцев, с ними уважительно обращались в судах, однако судьи, дорожившие своими постами, не обращали внимания на жалобы берберов, пусть даже обоснованные. Многие продавали себя монарху. «Половина жителей, – писал современный арабский хронист, – следила за другой половиной. Улицы опустели. Едва на них появлялся несчастный, его в чем-нибудь обвиняли и он сразу попадал в тюрьму. Те, кому удавалось избежать ареста, прятались в погребах и выходили только ночью, чтобы купить еды. Обозлившись на андалусцев, Али даже поклялся уничтожить столицу, выслав или убив ее население. От клятвы его избавила смерть. В ноябре 1017 года он выступил во главе армии против повстанцев, но, когда добрался до Гуадикса, сильный ливень заставил его отступить. Был апрель 1018 года, и, узнав, что союзники уже в Хаэне, он приказал 17-го провести большой смотр войск перед выходом в поход. В назначенный день солдаты так и не дождались его. Когда офицеры пошли выяснить причину его отсутствия, оказалось, что Али был убит в ванне.

Преступление было совершено тремя славянами из дворца, которые раньше служили Омейядам. Они не испытывали личной ненависти к монарху, благосклонностью и доверием которого пользовались и, судя по всему, не были подкуплены Хайраном или кордовцами. Арестованные и осужденные на смерть, они упорно отрицали, что преступление им было кем-то поручено. Судя по всему, они убили хозяина, чтобы избавить страну от тирании, ставшей невыносимой.

Как бы то ни было, смерть Али вызвала большую радость в столице. Но только она не привела к падению Хаммудитов. У Али осталось два сына: старший, Яхья, был правителем Сеуты, а младший – правителем Севильи. Некоторые берберы желали отдать корону Яхье, но другие считали более подходящим Касима, тем более что он был ближе. Последних было больше, и через шесть дней после смерти отца Касим вошел в столицу, и ему был принесена клятва верности.

30 апреля Хайран и Мундир созвали совет вождей, на которых они могли положиться. Совет, который был многочисленным и в него входили самые разные люди, в том числе много представителей духовенства, постановил, что халифат должен быть выборным, и ратифицировал избрание Абд-ер-Рахмана IV, который принял имя Муртада. Затем они направились к Гранаде. Достигнув города, Муртада предложил Зави в очень вежливом письме признать его халифом. Выслушав письмо, Зави приказал написать на нем суру 109 из Корана:

«Скажи: неверные!

Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы, Когда вы не хотите поклоняться тому, кому я поклоняюсь. Я и не хочу поклоняться тому, чему поклоняетесь вы, Когда вы не хотите поклоняться тому, кому я поклоняюсь. У вас свой вероустав, у меня свой вероустав».

Получив этот ответ, Муртада послал Зави другое письмо. Оно было грозным и содержало следующие слова: «Я иду против тебя с ордой христиан и всеми храбрейшими сынами Андалусии. Что ты сможешь сделать?» Письмо заканчивалось такой строчкой: «Счастливой будет судьба тех, кто на нашей стороне, но жалкой будет судьба наших противников».