Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Для несчастной Румайкийи такая тяжелая жизнь оказалась невыносимой: она тяжело заболела. Горе Мутамида было безмерно, тем более что в Агмате не было никого, кто мог бы ей помочь. К счастью, знаменитый Авензоар – Абу-л Ала ибн Зухр, который в последние годы правления Мутамида был придворным врачом и которому король вернул собственность, конфискованную Мутамидом у его деда, в то время был в Марокко. Мутамид написал ему и попросил навестить Румайкийю. Авензоар обещал приехать, и, поскольку он в письме пожелал Мутамиду долгой жизни, последний к благодарственному ответу приложил такие стихи:

«Ты желаешь мне долгой жизни, но разве пленник может ее желать? Разве смерть не предпочтительнее жизни, которая постоянно приносит новые мучения? Другие могут желать долгих дней, потому что надеются на счастье; а моя единственная надежда – смерть. Разве мог я желать, чтобы дочери мои ходили босиком и в лохмотьях? Теперь они слуги того, кто имел обыкновение возвещать о моем приближении, когда я ехал по городу, разгонять толпу, если она мне мешала, сдерживать ее, когда она собиралась во дворе моего дворца. Он скакал по правую или левую руку от меня, когда я инспектировал войска, следя, чтобы ни один солдат не вышел из строя. (Среди женщин, приносивших пряжу дочерям Мутамида, была дочь бывшего церемониймейстера Мутамида.) Тем не менее твои добрые пожелания тронули мое сердце. Да вознаградит тебя Бог, Абу-л Ала! Не знаю, когда мое желание исполнится, но меня утешает мысль, что все на земле имеет свой конец».

Время от времени Мутамид получал письма от поэтов, которых в дни своего величия осыпал щедротами. Многие из них приезжали в Агмат – и среди них Абу Мухаммед Хиджари, который за одну только поэму получил сумму, позволившую ему стать купцом и обрести достаток, благодаря которому он безбедно существовал до конца своих дней. В беседе с ним Мутамид признал, что ошибся, пригласив Юсуфа в Андалусию. «Сделав это, – сказал он, – я сам вырыл себе могилу». Прощаясь с пленником, который возвращался в Альмерию, где тогда жил, Мутамид хотел подарить ему какой-то подарок, но Хиджари деликатно отказался в коротких стихах:

«Клянусь, я ничего не могу принять от тебя, которого постигла такая жестокая и незаслуженная судьба. Твоих прошлых даров вполне достаточно, хотя ты о них и не помнишь».

Ближайшим и самым преданным другом Мутамида был Ибн аль-Лаббана. Однажды, посетив Агмат, он привез хорошие новости из Андалусии: умы мыслящих людей неспокойны, а патриции, никогда не желавшие правления Юсуфа, организуют заговор с целью восстановить Мутамида на троне. Рассказ Ибн аль-Лаббана был правдивым; среди высших классов царило великое недовольство, и правительство довольно скоро осознало этот факт. Были приняты меры: многих подозреваемых арестовали, особенно в Малаге, но заговорщики в этом городе – их предводителем был Ибн-Халаф, весьма уважаемый аристократ, – ночью бежали из тюрьмы и захватили замок Мантемайор. Вскоре Абд аль-Джаббар, сын Мутамида, оставшийся в Андалусии, которого люди ошибочно приняли за Рази (Ради), убитого в Ронде, присоединился к ним. Его объявили лидером, и все, казалось, шло хорошо. Марокканский военный корабль, севший на мель возле замка, снабжал заговорщиков продовольствием и боеприпасами. Альхесирас и Аркос объявили о своем союзе с заговорщиками, и в 1095 году Абд аль-Джаббар сделал Аркос базой для набегов, которые доходили уже до бывшей столицы.

Новость о восстании сына сначала чрезвычайно взволновала Мутамида. Стремительность предприятия не могла не тревожить. Мутамид опасался, что Абд аль-Джаффара постигнет та же судьба, что многих его братьев. Но довольно скоро страх уступил место надежде. Несчастный пленник увидел возможность вернуться на трон и не скрывал этой надежды от своих друзей. В письме поэту Ибн-Хамдису, который вернулся в Малагу после визита в Агмат, он написал:

«Кафедра в мечети и трон во дворце скорбят о пленнике, которого судьба забросила на берега Африки. …О, только бы знать, что я еще раз увижу мой парк и мое озеро в той чудесной стране, где растут оливы, где слышно воркованье голубей и пенье певчих птиц».

Ибн аль-Лаббана поддерживал эти надежды. Накануне возвращения в Андалусию он получил от Мутамида двадцать дукатов и два куска ткани. Он вернул подарок и написал:

«Потерпи немного! Очень скоро ты увенчаешь мое счастье своим восхождением на престол. В день, когда ты вернешься во дворец, ты воздашь мне величайшие почести. Ты превзойдешь сына Мервана в щедрости, а я превзойду Джарира (придворный поэт Хаджаджа) в таланте. Готовься снова испускать свои лучи: затмение луны – явление временное».