Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Такой беспрецедентный героизм и благочестие не могли не вызвать симпатию и восхищение простых людей и даже самих палачей. При виде бледных и изможденных энтузиастов, которые не ели и не спали, но при этом казались окутанными сиянием, страх перед высшими силами останавливал руку, занесенную для удара. Правда, довольно скоро палачей заставил колебаться страх перед вполне земными силами. Преследуемая секта превратилась в тайное общество, члены которого действовали слаженно. На следующий день после каждой казни палача находили убитым. Это было начало вооруженного сопротивления, но религиозным фанатикам этого было недостаточно. Необходимо помнить, что в глазах сектантов смиренное принятие наказания было скорее слабостью, чем достоинством. Мусульманская церковь, как и католическая, по сути, воинствующая церковь, пусть в ином смысле. Экстремисты не уставали упрекать умеренных членов секты за общение с «разбойниками и неверными» и за то, что они называли леностью и трусостью. К ним присоединились поэты, призвавшие к оружию, когда прошел слух, что Муслим собирается атаковать святые города. Кризис был неразрывно связан с судьбой секты, самым известным представителем и лидером которой был Нафи ибн Азрак. Собрав друзей, он устремился на защиту священной земли, и Ибн-Зубайр, объявивший, что в борьбе против арабов Сирии он примет помощь дейлемитов, турок, язычников и варваров – принял его с распростертыми объятиями и даже заверил его в своей приверженности новым доктринам. Пока шла осада Мекки, хариджиты совершали чудеса храбрости, но впоследствии пришли к выводу, что союз между ними и главой традиционной церкви невозможен. Они вернулись в Басру и позднее, воспользовавшись всеобщими беспорядками, обосновались в провинции Ахвая (Хузистан), откуда изгнали правительственных чиновников.

С тех пор хариджиты – или, по крайней мере, хариджиты Ахваза, которых арабы называли азракитами, по имени отца Нафи – больше не довольствовались уклонением от общения с арабами, входящими в их секту, и заявлениями, что жить среди них, есть убитых ими животных и вступать в смешанные браки – грех. Озлобленные долгими годами жестоких гонений, пылающие жаждой мести, они стали жестокими и беспощадными. Они довели свои принципы до самых радикальных выводов и обнаружили в Коране, который они трактовали как некоторые английские и шотландские секты в XVII веке Библию, аргументы, оправдывающие их безжалостную ненависть. Все остальные арабы были или неверными, или, что по сути то же самое, грешниками. Поэтому их необходимо истребить, если, конечно, они откажутся принять веру народа Божия. Ведь Мухаммед не оставил арабам-язычникам альтернативы мусульманству, кроме смерти. Никого нельзя щадить: ни женщин, ни грудных детей. Ведь в Коране Ной сказал: «Господи, не оставляй на земле ни одного неверного. Потому что, если ты оставишь их, они введут в заблуждение рабов твоих и родят только нечестивых, неверных» (сура 71: 27–28).

Раньше их хотели истребить. Теперь хариджиты желали истребить своих палачей. Вскоре, проливая реки крови, они двинулись на Басру. Невыразимый ужас воцарился в городе. Его жители, цинично признававшиеся в трусости, могли полагаться только на себя, поскольку только что избавились от Омейядов и еще не успели признать Ибн-Зубайра. Чтобы еще больше ухудшить ситуацию, они совершили опрометчивый шаг – поставили во главе правительства курашита Баббу, человека необычайно тучного, но в делах – полное ничтожество. Тем не менее, поскольку на кон были поставлены жизни людей и их собственность, опасность придала горожанам некоторую энергию, и они вышли навстречу противнику, проявив куда больше рвения и смелости, чем обычно. Они встретились с противником в районе Дулаба, и военные действия продолжались около месяца. Нафи был убит из засады, и арабы Басры потеряли трех командиров подряд. Наконец, измотанные длительной кампанией, разочарованные отсутствием убедительных результатов, они поняли, что переоценили свои силы, и вернулись домой. После этого Ирак был бы захвачен жестокими сектантами, если бы Хариса не преградил им путь, встав во главе своих соплеменников. «Вечный позор падет на наши головы, – сказал он своим соратникам по оружию, – если мы бросим наших братьев в Басре жестоким хариджитам». Сражаясь как волонтер, не имея официального чина, он спас Ирак от уготованной ему жестокой судьбы. Однако опасность оставалась. Харису могли разгромить в любой момент, и тогда уже ничто не помешало бы врагу проникнуть в Басру. У жителей не осталось другого выхода – только объединиться с силами Ибн-Зубайра и признать его халифом, что они и сделали. Ибн-Зубайр направил к ним правителя. Тот назначил своего брата по имени Осман командующим армией. Выйдя на поле сражения и обнаружив свое численное преимущество над врагом, Осман сказал Харисе:

– Что? И это вся их армия?

– Ты их не знаешь, – ответствовал Хариса. – Они доставят тебе немало неприятностей, помяни мое слово.

– Клянусь Аллахом, – воскликнул с презрением Осман, – я проверю их храбрость еще до обеда!