Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Кельбиты двигались всю ночь, и на следующее утро встретили еще одного потомка Хузайфы, Абдуллаха. Этот старый человек путешествовал с семьей, из которой никто не мог держать в руках оружие, кроме его сына Джада. Последний, увидев приближающихся кельбитов, схватил копье, вскочил на коня и отъехал на некоторое расстояние в сторону. Когда кельбиты спешились, Абдуллах спросил, кто они. Те ответили, что являются сборщиками дани, посланными Абд аль-Маликом.

– Вы можете показать мне приказ, доказывающий ваши слова? – спросил старик.

– Разумеется, – ответствовал Ибн-Бахдаль. – Вот он. – И он предъявил документ с печатью халифа.

– Каково значение этих слов?

Документ был прочитан вслух: «Абд аль-Малик, сын Мервана, Хумаиду ибн Бахдалю, приветствие. Упомянутый выше Хумаид ибн Бахдаль настоящим посылается для сбора дани со всех бедуинов, которых он встретит. Кто уплатит дань и его имя будет внесено в список, будет считаться преданным и покорным подданным, но кто откажется, будет рассматриваться как мятежник против Бога, его пророка и предводителя правоверных».

– Хорошо. Я понял и готов платить.

– Но это еще не все. Остается кое-что еще. Мы хотим, чтобы ты разыскал всех членов твоего племени, собрал дань с них и назначил место, где мы встретимся и примем деньги из твоих рук.

– Это невозможно. Бени фезара разбросаны по всей пустыне. Я не молод. Мне уже много лет. Я не могу ездить далеко, и со мной только один мой сын. Вы, явившиеся издалека и привыкшие к долгим путешествиям, скорее найдете моих соплеменников. Вы можете наткнуться на них в любой момент. Они всегда останавливаются там, где есть пастбища.

– Все это нам известно. Но они разбрелись по пустыне не в поисках хороших пастбищ, а чтобы не платить дань. Они мятежники.

– Могу поклясться, что они лояльные подданные. Они на самом деле ищут пастбища.

– Хватит. Делай то, что тебе приказано.

– Я не могу. Вот дань, которую я должен заплатить халифу. Возьмите ее.

– Твоя покорность неискренна. А твой сын, сидя на коне, взирает на нас с презрением.

– Вам нечего опасаться моего сына. Возьмите деньги и уезжайте. Если вы, конечно, действительно сборщики десятины.

– Твое поведение показывает, что нам сказали правду. И ты, и твои соплеменники воевали за Ибн-Зубайра.

– Нет, мы не воевали за него. Мы платили ему дань, это правда. Мы, бедуины, никогда не вмешиваемся в государственные дела, только платим дань правителю земли.

– Докажи истинность твоих слов – прикажи сыну спешиться.

– Зачем вам мой мальчик? Юноша испугался, увидев вооруженных людей.

– Прикажи ему спешиться. Ему нечего бояться.

Старик подошел к сыну и попросил его спешиться.

– Отец! – взмолился юноша. – Они убьют меня. Я вижу это по их безжалостным глазам. Дай им, что хочешь, и позволь мне позаботиться о себе самому.

Старик вернулся к кельбитам и сказал им:

– Мальчик боится за свою жизнь. Возьмите деньги и идите с миром.

– Мы ничего не возьмем, пока твой отпрыск в седле.

– Он все равно меня не слушает. Да и зачем он вам?

– Хватит! Ты доказал, что тоже бунтовщик. Раб, неси мои принадлежности для письма. Мы здесь закончили. Осталось только написать предводителю правоверных, что Абдуллах, внук Оейны, препятствовал нам в выполнении нашей миссии среди бени фезара.

– Не надо, прошу вас. Я не делал ничего подобного.

Не обращая внимания на мольбы старика, Ибн-Бахдаль написал письмо и отдал его всаднику, который немедленно направился в сторону Дамаска. Абдуллах, словно громом пораженный, закричал:

– Не обвиняйте меня так несправедливо! Именем Аллаха, прошу вас, не зачисляйте меня в бунтовщики. Я готов выполнять все приказы халифа.

– Заставь своего сына спешиться.

– Мы привыкли не верить вам; обещайте, что с ним не случится ничего плохого.

Кельбиты торжественно дали соответствующее обещание, и Абдуллах крикнул сыну:

– Будь я проклят, если ты немедленно не слезешь со своей лошади!

Джад подчинился. Он спешился, отбросил копье и медленно направился к кельбитам.

– Это будет плохой день для тебя, отец мой, – сказал он. Когда тигр играет со своей жертвой, он долго треплет ее в когтях, прежде чем расправиться ней. Так и кельбиты начали с оскорблений и глумления над молодым человеком. Затем они связали его и оттащили на скалу, где было удобнее избивать его. Бьющийся в смертной агонии юноша бросил на отца последний взгляд, в котором была грусть, боль и упрек.

Кельбиты, хотя и были дикарями, все же чувствовали некоторое уважение к сединам старика и не стали проливать его кровь. Он избили его и бросили на песке. Через некоторое время старик пришел в себя, но, терзаемый раскаянием, постоянно бормотал:

– Я забуду все несчастья, приключившиеся со мной в этой жизни. Но никогда мне не забыть взгляда моего сына, которого я собственными руками отдал палачам.

Конь Джада отказался уходить от тела своего мертвого хозяина. Опустив голову, верное создание стояло рядом и лишь иногда трогало копытом песок, залитый кровью хозяина. Коня ждала лютая смерть от голода и жажды.