Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Вскоре после этого Валид умер, оставив трон своему брату Сулейману. Крах кайситов последовал немедленно и был полным. Хаджаджа больше не было. Говорят, он всегда молился, чтобы Аллах позволил ему умереть раньше предводителя правоверных, и не заставил его подчиняться суверену, у которого не будет к нему сострадания. Аллах услышал его молитвы и пошел навстречу. Но все его люди и друзья, еще занимавшие те или иные должности, были немедленно заменены йеменитами. Язид ибн Аби Муслим, вольноотпущенник и писец Хаджаджа, лишился высокой должности в Ираке и был брошен в темницу, откуда вышел через пять лет после восхождения на трон халифа кайсита Язида II. Язид ибн Аби Муслим стал правителем Африки. В те дни внезапные и резкие перемены были отнюдь не редкими.

Менее удачливым, чем Язид ибн Аби Муслим, оказался доблестный Кутайба – его обезглавили. Знаменитый покоритель Индии Мухаммед ибн Касим, кузен Хаджаджа, умер под пытками. А Язид, сын Мухаллаба, которого при предшествующем правителе едва не постигла та же участь, теперь пользовался неограниченной властью, как фаворит Сулеймана. Когда Муса прибыл в Сирию, Валид был уже при смерти, и его брат, страстно желавший получить богатые дары, которые Муса предложил халифу, посоветовал Мусе не спешить, чтобы добраться до Дамаска уже после смерти старого халифа и восхождения на трон нового – Сулеймана. Валид не последовал совету, и великолепные дары унаследовали сыновья Валида. Понятно, что Сулейман затаил на него злобу и не пожелал уменьшить размер штрафа, который, кстати, Муса смог без труда заплатить с помощью своих людей в Испании и членов бени лахм, племени его жены. Но Сулейман не стал упорствовать в своей мстительности. Существует много легенд относительно судьбы Мусы. Все они были вымыслом романтиков той эпохи, когда взаимоотношения партий VIII века было забыто. Точно было известно лишь одно: Муса пользовался, как утверждает древний и достойный доверия автор Балазури, покровительством и дружбой Язида, сына Мухаллаба, всемогущего фаворита Мухаллаба. И нет никаких убедительных причин принимать на веру упомянутые выше легенды. Они ни на чем не основаны и противоречат обстоятельному рассказу современного хрониста Исидора Бежского (он же Исидор Паценский).

Преемник Сулеймана Омар (Умар) II представляет собой уникальное явление в истории Омейядов. Он был не сторонником или поборником, а почтенным иерархом, святым человеком, который испытывал отвращение к раздорам и ненависти, неустанно благодарил Бога за то, что не жил в эпоху исламских святых, когда Али, Аиша и Муавия боролись за победу, и даже запретил упоминать об этой ссоре. Целиком поглощенный интересами религии и распространением веры, он напоминает нам того почтенного понтифика, который призвал флорентинцев быть не гвельфами и гибеллинами, а христианами и согражданами. Но Омар II был так же далек от реализации своих благородных мечтаний, как Григорий X. Язид II, преемник Омара, женатый на племяннице Хаджаджа, был кайситом. Затем на трон взошел Хишам. Он сначала проявлял благосклонность к йеменитом и, заменив людьми из этой партии многих правителей, назначенных его предшественником (к примеру, в Хорасане кайсита Муслима аль-Килаби сменил йеменит Асад аль-Касри), позволил тем, кто пришел к власти, подвергнуть жестоким гонениям тех, кого они вытеснили. Но впоследствии, по причинам, о которых мы поговорим позже, он отвернулся от йеменитов, и кайситы получили зеленую улицу, особенно в Африке и Испании.

Поскольку арабское население этих стран состояло почти целиком из йеменитов, когда у власти находились представители этой партии, там было, как правило, спокойно. А если к власти приходили кайситы, они становились театрами самых ожесточенных военных действий. Именно это произошло после смерти кельбита Бишра, правителя Африки. Бишр на смертном одре поручил управление провинцией одному из своих соплеменников, который, как выяснилось, грубо льстил самому себе, считая, что халиф Хишам официально утвердит его в этой должности. Его надежды не оправдались, поскольку Хишам назначил кайсита Обайду из племени сулайм. Кельбит, узнав об этом, решил, что достаточно могуществен и сумеет удержаться на посту силой оружия.

Было утро пятницы в июне или июле 728 года. Кельбитский правитель уже должным образом облачился, чтобы идти в мечеть, когда к нему пришли друзья и сообщили, что эмир Обайда вот-вот войдет в город. Потрясенный кельбит на некоторое время утратил дар речи. Опомнившись, он сумел выдавить из себя: «Бог велик. Час Страшного суда грянет неожиданно!» Но тут ноги отказались его держать, и, охваченный ужасом, он рухнул на пол.