Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Варварское наказание, которому Абд-ер-Рахман подверг тех, кто осмелился не признать его власть, стало достаточно убедительным доказательством его намерения, в случае необходимости, править посредством террора. Тем не менее, судя по восстанию Матари, вспыхнувшему через два года после казни представителей толедской знати, арабов не так легко устрашить. Матари – йеменитский лидер Ньеблы. Однажды вечером, после немалых возлияний, беседа зашла об убийстве йеменитов, вставших под знамя Ала ибн Мугиса. Матари взял копье, привязал к нему кусок тряпки и поклялся отомстить за смерть своих соплеменников. Проснувшись на следующее утро, он совершенно забыл о событиях предыдущего вечера, и, увидев свое копье, превращенное в знамя, спросил, что это значит. Ему напомнили его слова, и Матари в тревоге воскликнул: «Немедленно сорвите эту тряпку с моего копья, чтобы о моей глупости не узнали все. – Но прежде чем его указание было выполнено, он передумал. – Нет! – вскричал он. – Не трогайте знамя! Я не тот человек, который отказывается от своих слов, что бы они ни значили». И Матари призвал своих соплеменников к оружию. Некоторое время он продержался, а когда был убит, его товарищи продолжили борьбу, причем так упорно, что эмир был вынужден даровать им амнистию.

Настала очередь Абу Саббаха. Хотя Абд-ер-Рахман имел все основания не доверять этому могущественному йемениту, который советовал убить его после битвы при Мосаре – он счел благоразумным избежать раскола с ним и назначил его правителем Севильи. Но в 766 году, когда не было мятежников, с которыми эмиру надо было сражаться, и он посчитал себя достаточно могущественным, чтобы избавиться наконец от Абу Саббаха, он лишил последнего должности. Йеменит в великой ярости призвал соплеменников к оружию, и Абд-ер-Рахману очень скоро пришлось убедиться, что Абу Саббах обладает большим влиянием, чем можно было предположить. Тогда эмир коварно инициировал переговоры, пригласил севильца на личную беседу и даже выдал ему охранную грамоту за личной подписью. Абу Саббах отправился в Кордову и, оставив у ворот дворца четыре сотни всадников, сопровождавших его, явился на личную беседу с эмиром. Говорят, что он настолько рассердил Абд-ер-Рахмана язвительными упреками, что тот попытался пронзить его кинжалом, но севильский лидер оказал яростное сопротивление, и эмиру пришлось вызывать стражу, которая разделалась с гостем. Хотя, вероятно, в этом убийстве было больше преднамеренности, чем люди Омейядов, ставшие хронистами деяний своего патрона, были готовы признать.

Когда Абу Саббах умер. Абд-ер-Рахман приказал накрыть его тело простыней и убрать всю кровь. Затем он призвал визирей, сообщил им, что Абу Саббах – пленник во дворце, и спросил, следует ли умертвить его. Все они посоветовали ему сохранить пленнику жизнь. Они сказали, что устранение Абу Саббаха может быть очень опасным, поскольку его воины стоят у ворот, а солдат эмира вблизи нет. Только один визирь не разделял этого мнения. Он – дальний родственник эмира – высказался следующим образом:

– Сын халифов, я даю тебе хороший совет! Убей этого человека, который ненавидит тебя и хочет отомстить. Не дай ему уйти, потому что, если он останется в живых, то станет причиной ужасных бед. Покончи с ним, и ты избавишься от чумы. Пронзи его грудь острым клином дамасской стали. Это истинное великодушие – избавить мир от такого человека!

Тогда Абд-ер-Рахман вскричал:

– Да будет известно всем, что я убил его!

Не обращая внимания на недовольство визирей, он сдернул с тела простыню.

Визири, не одобрявшие убийство Абу Саббаха только потому, что опасались возможных столкновений с его стражей, вскоре убедились в своей неправоте. После того как всадникам сообщили о смерти их лидера и о том, что ждать больше нет необходимости, они спокойно отправились домой. Это удивительное обстоятельство вызвало подозрение в том, что Абд-ер-Рахман, проявив немалую прозорливость, заранее подкупил эскорт своего противника.

Среди людей Омейядов был один человек, чей возвышенный характер не выносил предательства, инструментом которого он невольно стал. Это Ибн-Халид, передавший Абу Саббаху охранную грамоту. Он удалился в свои владения и с тех пор постоянно отказывался занимать какие бы то ни было должности.