Мегатех. Технологии и общество 2050 года в прогнозах ученых и писателей

Кэсси вспыхнула под пристальным взглядом доктора Эббейта и под массой его ожиданий. Она знала, что уже была в том теле, что за 10 лет ни одна из настоящих частей ее тела никогда не покидала этой комнаты. Она была парализованной женщиной, ограниченной одной палатой в частной медицинской клинике, предлагающей лучший уход, который только можно купить за деньги.

— Десять лет назад… — заговорила она.

— Да?

— Если бы вы предложили мне это — шанс снова ходить, быть собой, полностью вернуться в мое собственное тело… Я бы заплакала от радости.

Намек на беспокойство отразился на его лице.

— А теперь?

— Она — не я. Я в другом месте. Мне невыносима мысль о возвращении в нее.

— Вы бы подстроились со временем.

Ее тон был намеренно холодным.

— Уверена, что да. Но я не хочу.

Она специально говорила так жестко с ним, с этим добрым, столь самоотверженно работавшим человеком, который хотел для нее лишь лучшего. По ее спине потекла струйка холодного пота. Конечно, это был не настоящий пот. Ее экзо-тело было дорогим, сделанным на заказ нейропротезным роботом, изготовленным из пластика, сплавов и теплых, пружинящих композитов. Некоторые части были больше похожи на плоть, чем сама плоть. У нее были волосы и поры. Но это не был пот. Ее мозг поверил, что так должно быть, и это создало соответствующую иллюзию.

— Вчера я умерла, — продолжала Кэсси. — Когда вы позвонили, как раз произошел несчастный случай. Трос лопнул, и фюзеляж самолета раздавил меня. Он разрушил мое экзо-тело, которое теперь не подлежит ремонту. Несколько минут у меня не было тела, в которое я могла бы вернуться. Знаете, вам не всегда могут быстро предоставить новое тело — независимо от того, насколько хорошо вы все планируете. Обычно мы не замечаем этого, поскольку переход в новое тело происходит точно по расписанию. Но этот случай не был запланирован, и я вспомнила, каково это — быть в ней, в этом теле.

На щеках доктора Эббейта выступили желваки.

— Но сейчас же было не так, как тогда, теперь вы можете двигаться, ходить… Вы снова будете свободны. Свободно жить и дышать, чувствовать солнце на коже…

— Свободным быть больно, — ответила она все с тем же холодным безразличием к его чувствам. — Это свобода быть раненым, свобода быть убитым.

— Вы же ничего не потеряете, — продолжал он, бросив на нее умоляющий взгляд, будто она пыталась избежать нежелательного подарка. — Вы все равно сможете использовать экзо-скелет — как и сейчас.

— Но я буду знать. За десять лет я забыла, что со мной произошло на самом деле, как легко я могу быть повреждена. И я не хочу вспоминать об этом.

Она улыбнулась, пытаясь смягчить жесткость своих слов, чтобы он понял: она оценила все, что он сделал, все, что он хотел сделать, но он неправ.

— По крайней мере уделите этому вопросу некоторое внимание.

— Извините, Мартин. Вы хороший человек. Хороший, добрый доктор. Но тут не о чем думать.

Она отвернулась от тела на кровати, ненавидя свою черствость, но зная, что так будет лучше для всех.

— Даже если этого хочет моя плоть — я не хочу.

Позже, когда работы были близки к завершению и запасной каркас опустился на свое законное место, она обнаружила оторванную часть себя, застрявшую в расщелине возле одной из сварных седловин. Это была рука, обломанная у локтя.

Кэсси изо всех сил пнула этот кусок, а затем долго смотрела, как он падает в пыль и грязь фундамента.

19. Ма Ганга: Короткая история

Нэнси Кресс

2050 год — время опасности для планеты и научной активности.

Рассвет. На пригорке стоит молодой человек. Широкие невысокие ступеньки ведут вниз к реке, вонючей из-за гниющего мусора. Он бледен, веснушчат и одет чересчур тепло для жары — в длинные брюки и ботинки на толстой подошве, сразу выдающие в нем американца. Он вешает на грудь складной пластиковый холодильник, способный вместить шесть банок пива, и черные плотные лямки свисают вниз. Он выглядит ужасно.

На другой стороне Ганга восходит Солнце.

С обеих сторон парня обходит группа босых стариков в дхоти. Они входят в воду, минуя плавающий мусор, множество увядших цветов и останков животных, зацепившихся за что-то под водой. Губы мужчин шевелятся в молитве. Они поднимают к Солнцу ликующие лица. Изящная женщина в желтом сари присаживается, чтобы наполнить флакон святой водой Ма Ганга. Вдали похоронная лодка прокладывает себе путь среди дрейфующих венков.

Американец спускается по ступенькам. Он распаковывает свой холодильник, выглядящий в этом месте столь же экзотично, как белый медведь, и что-то берет из него. Затем он зажмуривает глаза. Его лицо искривляется в гримасе.

Он не может этого сделать. Он не обязан. Не его дело, не его страна, не его выбор.

Он закрывает крышку холодильника и поднимается по мокрым ступеням.

— Доктор Сандерс! Мы так рады вашему приезду!

Сет Сандерс откинулся назад, а затем попытался улыбнуться толпе людей в мраморном фойе Global Enterprises Partnership. Толпа? Ну нет, семь человек, наверное, нельзя так назвать. Дия обвинила бы его в необщительности.