Мегатех. Технологии и общество 2050 года в прогнозах ученых и писателей

Нет, эти цифры не меняли его жизнь. До Индонезии он жил в лабораториях с кондиционером. Он почувствовал себя слабаком. Но ее улыбка была достаточно снисходительной.

— Ваш английский очень хорош, — сказал он, надеясь, что не сказал ничего предосудительного.

— Я училась в аспирантуре и защищалась в Оксфорде.

Они остановились на небольшой площади около домов и лавок. Сет пытался разобраться в этом вихре цвета, звука и запаха. Храмы, обезьяны, женщины в сари, мужчины в дхоти, мотоциклы, собаки, полицейские камеры, нищие, поющая группа мужчин, несущих труп в сторону реки, фрукты и очаги для жарения пищи и — да — свободно бредущая корова…

Все это увлекательно. Все это не замечало его, жило само по себе, позволяя ему быть лишь наблюдателем.

В тот момент, когда он стоял с бутылкой теплой воды в руке, его сердце дрогнуло. Ребенок, выросший в холодных зимах Миннесоты у молчаливых и жестких родителей, Сет влюбился в Индию.

Он познакомился с Дией на вечеринке, где были все сотрудники. Сет стоял в углу с бокалом красного вина. Он не собирался пить, а хотел только вернуться в свою лабораторию и поглядывал на часы. Через полчаса — хватит уже! — он двинулся к двери, врезался в женщину и пролил вино на ее платье.

Два стоявших рядом человека ахнули.

— Мне жаль… Я не хотел… Я… Позвольте мне заплатить за химчистку!

Еще большее удивление — почему? Потом он обратил внимание на платье: оно было сделано из листьев. Реальные, настоящие листья, но с ними что-то сделали: они тихо шуршали чуть выше порогового уровня слуха; они излучали аромат сосновых игл; их цвет тонко менялся от золотого до оранжевого и розового — за исключением того места, где его вино вдруг заставило их поникнуть и стать коричневыми.

Хозяйка гневно повернулась к нему, и Сет чуть не задохнулся. Как кто-то может быть таким красивым? Миниатюрная, с гривой темных волос, зелеными глазами и безупречной кожей цвета полированного дуба. Она сказала: "Химчистка?"

— Или… что угодно… Я не знаю…

— Понятно, — ее гнев сменился весельем. — Вы Сет Сандерс. Новый мальчик-гений из GEP. Я слышала о вас много хорошего.

— Я… — Он что? Он был идиотом, он должен был оставаться в своей лаборатории, он не вписывался в компанию, особенно такую.

Кто-то пришел ему на помощь.

— Это Дия, доктор Сандерс, — сказал этот кто-то. — Дия Содхи. Знаменитый дизайнер технофестивалей, знаете ли.

Он не знал этого. Она протянула ему руку. Когда в состоянии прострации и смущения он промахнулся, она подняла его безвольно повисшую кисть.

— Здравствуйте, Сет, — сказала она. — Я рада познакомиться с вами.

Кожевенные заводы Канпура в основном принадлежали мусульманам и располагались в мусульманском районе Джаджмау. "Бывали угрозы, — сказала Саанви. — И даже больше, чем угрозы — насилие. В трудные времена люди ищут козлов отпущения".

Изучая Ганг, Сет почти не слушал ее. По открытым каналам отходы кожевенного производства стекали прямо в Ганг. Вода была синяя от хроматов. Через открытые ворота он увидел двор с растянутыми шкурами быков, сушащимися на солнце. Раздетый до пояса мальчик топтал другие шкуры в чане с синей жидкостью. Он видел гусей, коз и облака мух. В воздухе реял запах гниющих туш, смешанный с кислотной аккумуляторной вонью.

— За тридцать лет здесь ничего не изменилось, — сказала Саанви. — Обработка шкур солями трехвалентного хрома делает их более эластичными. Они окисляются и превращаются в соли шестивалентного хрома. Здесь предполагалось построить очистную станцию. Но коррупция в штате Уттар-Прадеш еще хуже, чем в целом в Индии, так что все провалилось — национальные программы очистки, судебные иски, PR-программы, штрафы, сенсоры для выявления нарушений. В Канпуре зарегистрированы 406 кожевенных заводов, и еще больше подпольных, стандарты не соблюдаются нигде. Загрязнение хромом здесь в восемьдесят раз превышает установленные законом предельные значения.

— Восемьдесят?

— Да. Ма Ганга плачет.

Сет внимательно посмотрел на нее.

— Для вас это действительно очень важно.

Долгое время она не отвечала, и он думал, что он снова сказал что-то не то. Наконец она ответила.

— Да, очень. Я ничего не могу поделать с самыми серьезными вещами, уничтожающими Индию — с наводнениями в прибрежных районах, неурожаем, смертями от жары. Но, возможно, мы вместе с вами сможем что-то поделать с загрязнением. А другие — с глобальным потеплением.

Сет нахмурился.

— Кто? Что? Усилия всех правительств по отдельности ни к чему не привели.

Они не смогли справиться с коррупцией, с последствиями сжигания ископаемого топлива, с малодушием в отношении геоинженерии, с инерцией.

Саанви не ответила.

— Давайте вернемся в лабораторию и приступим к работе.