Мегатех. Технологии и общество 2050 года в прогнозах ученых и писателей

Но тогда разве она сама не такая?

— Я рад быть здесь, — неловко сказал Сет и вспомнил, что нужно протянуть руку.

— Доктор Ананд, доктор Мюллер, и… э…

— Найджел Харрингтон, — обиженно произнес с британским акцентом высокий мужчина в дорогом костюме.

— Начальник отдела GEP, — весело сказала доктор Ананд, — и наш босс!

Сет понял, что она пытается сгладить ситуацию, но не знал, что с этим делать. Харрингтон — единственный из них, не бывший ученым — имел какое-то отношение к финансированию. А может быть, к политике. Сет произнет: "Привет".

— Добро пожаловать в Индию, — сдержанно сказал Харрингтон. — Надеюсь, мы вместе добьемся отличных результатов.

Они все ждали Сета — того, кто должен был эти результаты обеспечить. Если бы только Дия была с ним! Она всегда знала, что сказать, как очаровать всех. Но она отправилась прямо в отель. И насколько в последнее время она была готова помогать ему?

Люди все еще смотрели на него. Семь пар глаз — синие, коричневые, серые — на семи лицах. Тщательно подобранный баланс этносов, полов, религий. Пресс-дрон летал над головой, неустанно фотографируя эту оптимистичную сцену свидетельства научного прогресса.

Наконец Сет спросил: "Могу я увидеть реку?"

Поначалу GEP была большой фермой по производству препарата для похудения — для тех, кто мог себе это позволить, конечно. Без каких-либо побочных эффектов он полностью отключал чувство голода с помощью генетически модифицированных организмов, поселявшихся в биомассе кишечника и посылавшие четкие сигналы в блуждающий нерв. В течение шести месяцев после появления этого препарата ожирение исчезло из жизни среднего класса Америки. Имитации "черного рынка" нашли своих доверчивых покупателей, а GEP стала четвертой богатейшей корпорацией страны. Население США все четче делилось на две группы — тех, кто мог, и тех, кто не мог защитить себя от стремительного изменения климата, растущих беспорядков и опасности ожирения.

Беспорядки побудили GEP начать — под громкие звуки фанфар — свою экологическую программу. Компания не могла справиться с климатом — скорее всего, с этим никто не мог справиться, — поэтому выбрала меньшую цель, очищая загрязненные реки. Затем она нашла Сета, который уже делал нечто подобное, и окунула его в лучи славы, что ему было совершенно не нужно.

Его полем был эпистаз (взаимодействие генов), последствия генетических мутаций, зависящих от других мутаций, в результате чего изменяются функции белка. Некоторые трансформации были радикальными, даже невероятными. Большинство зависело от новых способов соединения протеинов. Спустя несколько лет терпеливого и упорного труда Сет обнаружил восемь эпистатических взаимозависимостей между разными мутациями в различных штаммах выбранной им бактерии. Затем он провел много лет — долгих, одиноких и плодотворных лет, — модифицируя бактерию и всегда видя перед собой одну цель.

Потом он достиг ее.

Его генно-модифицированная бактерия уничтожила токсин, сбрасываемый текстильными заводами в маленькую индонезийскую реку. Более простые модификации уже перерабатывали обычные сточные воды, но ничего не могли поделать с промышленными отходами. Работая только на рассвете и в сумерках из-за дневной жары, он получил настолько хорошие результаты, что ликовал. Бактерия уничтожала 98 % токсина.

Он не знал и даже не представлял, что за этим последует. Ожидал лишь публикации в журнале и уважения со стороны коллег. Но вместо этого получил медийную известность. За ним следовали роботы, его осаждали журналисты, отчаявшиеся люди из бедных стран писали ему душещипательные письма, подробно рассказывая о гибели детей из-за загрязнения рек и прося о помощи. Сет ненавидел все это. Он сбежал в GEP, приняв предложение заниматься дальнейшим усовершенствованием бактерии для избавления от других токсинов. Сету принадлежал патент. Он будет работать в ультрасовременной лаборатории в Бостоне. Он даже не прочитал свой контракт до конца.

Его "одолжили" Индии. Право GEP на подобное было оговорено в контракте. И компания сделала это, получив великолепный пиар.

Одна из женщин из встречавшей его делегации привела его к Гангу. Какой она была? Он не мог вспомнить. В свои 50 она выглядела бабушкой. Это должно было облегчить разговор с ней, но Сет не мог ничего сказать. Он следовал за ней молча. Очевидно, река была недалеко, и это было бы удобно для тестирования.

— GEP строит прямую и огражденную дорожку к вершине холма, — сказала она. — Кстати, меня зовут Саанви Парт, я из Университета Дели. Думаю, вы меня не помните.

— Простите, я…

Она озорно улыбнулась.

— Все в порядке, доктор Сандерс. Вас познакомили сразу со многими людьми.

— Да.

— И вам это не нравится. Но теперь мы будем постоянно работать вместе. Знаете, я ваш партнер по лаборатории. Старший генетик. Вы нормально переносите жару?

— Да. Нет. Если мы остановимся на минутку…

— Конечно. — Она вручила ему бутылку с водой. — Сядьте у той стены, в тени. Раньше никогда не было настолько тяжело, но вы знаете — все это последствия глобального потепления.