Механизм преступного насилия

Регулирующая роль чувств происходит на основании идеального образа человека, его опыта и потенциала. Чувства, эмоции личности можно расценивать как материализованные критерии системы ценностей и мировоззрения личности, а также считать индикаторами его прошлого, настоящего и будущего. Соответственно, формы страха могут быть: а) за содеянное в прошлом; б) за жизнь в настоящем; в) страх перед будущим. В. А. Андрусенко высказывает мнение, «что страх перед будущим или страх последействия – очень сильная и мало изученная форма внутренней жизни личности»[800].

Можно предположить, что в основу страха входит система самонаказания [801], основанная на свойстве подсознания помнить все, совершаемое в жизни, и неизбежно приводить в единство, согласовывать возникающие в социальной жизни внутренние противоречия человека и обусловленные ими внешние поступки. Поэтому человек интуитивно боится своего внутреннего контролера – совести. Но информации на эту тему, убеждающую его в реальности явления, индивид в процессе социализации, как правило, не встречает, а определять свое поведение учится, ориентируясь в основном на материальные критерии.

Сигналы окружающей действительности вызывают у человека различные ощущения[802], т. е. отражение реальности, воздействующие на его органы чувств. Ощущения М. И. Еникеев представляет как превращение энергии внешнего воздействия в акт сознания, обеспечивающий чувственную основу психической деятельности на основе возникающих психических образов[803].

Следующим важнейшим элементом механизма воздействия преступного насилия на человека является восприятие, которое представляет собой отражение в психике индивида предметов и явлений в результате осознания их признаков[804]. Имеются специфические особенности восприятия пространства и времени. И в первом, и во втором случаях могут возникнуть иллюзии зрительного восприятия, вызываемые физическими, физиологическими или психологическими причинами. Указанные особенности восприятия также могут привести как к преступному деянию, так и содействовать виктимному поведению вследствие субъективной оценки и реагирования на ситуацию.

Объективная реальность, ее закономерности и сущность вещей не могут быть человеком познаны сами по себе. Индивид познает окружающий мир в процессе ощущения и восприятия путем чувственного его отражения. Важным элементом здесь является мышление человека, которое, по мнению М. И. Еникеева, опосредованно и обобщенно отражает существенные и закономерные (всегда по внутреннему мнению личности. – И. П.) взаимосвязи действительности.

Мышление всегда неразрывно связано с чувственным отражением действительности[805]. В эмоциях проявляется «общая, генерализированная реакция организма»[806] на обстоятельства окружающей действительности. Являясь идеальным отражением действительности, мышление имеет материальную форму своего проявления в виде внутренней речи. Особенностью внутренней речи является ее сокращенность, конспективность, свернутость. Но при возникновении сложных жизненных ситуаций внутренняя речь может преобразовываться[807] в систему убедительных для субъекта доводов.

Слово, речь, вторичные знаки являются не точным отражением передаваемого явления, предмета, а лишь средством абстрагирования и отвлечения существенных признаков последних. Оно идеально отражает действительность, то есть – субъективно. Идеальность для объективного мира означает реальный мир для субъекта. Поэтому одно и то же слово различными индивидами может пониматься неодинаково: один может воспринять как реальную угрозу для себя, а другой – принять за шутку или проигнорировать. Значимые для конкретного индивида слова включают механизм мышления, а последний создает мыслительный идеальный образ окружающей действительности, уже непосредственно воздействующий на человека в соответствии с усвоенными им моделями отношений, причинно-следственными связями.

Важно отметить, что психический образ связан с первоначальной ситуацией, воспоминания о которой нередко не осознаются, а мыслительный процесс происходит в свернутом, спонтанном состоянии. Чтобы восстановить весь процесс мышления, необходимо, подчеркивает П. Я. Гальперин, знать, как сложился образ первоначально[808]. В этом заключается сложность общения и отношений субъекта преступного насилия с потерпевшим, поскольку, как отмечает Н. А. Носов, существует проблема несводимости реальностей, «иначе бы все сводилось к одной или двум предельным реальностям»[809].