Мелани Кляйн в истории психоанализа

Паула Хайманн (1899—1982) занималась изучением медицины, а потом и психоанализа в Берлине. После эмиграции в Англию Хайманн продолжила психоаналитическую подготовку под руководством М. Кляйн. Со временем она стала одной из самых верных идейных союзниц Кляйн. Вместе с Сюзен Айзеке Хайманн активно отстаивала позиции Кляйн в 40–е годы, когда кляйнианская группа подверглась массированным атакам со стороны «венских» психоаналитиков. Причины, по которым между Кляйн и Хейманн возникли неразрешимые разногласия, остаются загадкой. Этот конфликт никогда не становился достоянием общественности. Тем не менее в 1956 году Хайманн, к огромному изумлению всех остальных членов БПО, вышла из состава кляйнианской группы и присоединилась к группе независимых аналитиков.

Поводом для конфликта между Кляйн и Хайманн вполне могли стать серьезные разногласия в понимании контрпереноса [10]. В 1950 году на Международном психоаналитическом конгрессе в Цюрихе Хайманн обнародовала доклад, в котором определяла контрперенос как феномен, охватывающий все чувства аналитика к пациенту, и являющийся созданием и даже «частью личности» пациента. Кляйн относилась к этой концепции с недоверием и некоторой настороженностью, отговаривая Хайманн от выступления и последующей публикации своих работ по данной теме. По–видимому, она усматривала в них отступление от фрейдовской позиции в отношении нейтральности аналитика (см. доклад «Пути психоаналитической терапии ») и от ряда положений своей теории. Так или иначе, но Хайманн не приняла этого совета и опубликовала собственные работы, хотя жесткое отвержение со стороны Кляйн стало для Хайманн настоящим ударом. Следует отметить, что и сама Хайманн вела себя в отношении М. Кляйн провоцирующим образом. Будучи в 40–е годы одной из наиболее авторитетных толковательниц кляйнианской теории депрессивной позиции, в своих работах и выступлениях она никогда не упоминала о шизоидно–параноидной позиции. Не менее дорогая для Кляйн концепция проективной идентификации, на которой первоначально строилось обоснование терапевтического значения контрпереноса, со временем также перестала упоминаться Хайманн. Кляйн расценивала такое поведение как месть — примитивное проявление, о котором Кляйн так много писала. Для Хайманн также оставалась проблемой кляйнианская теория зависти, которую она упорно не принимала. Признавая факт существования влечения смерти, в своих поздних работах Хайманн попыталась предложить новую его трактовку, отличную от кляйнианской. Со временем она отказалась и от однозначной интерпретации контрпереноса, продолжив данную тему в цикле работ о когнитивных процессах аналитического понимания.

Из всех авторов данной книги, ее составитель и активный участник Дискуссии Джоан Райвери (1883— 1962), пожалуй, в наименьшей степени может быть отнесена к прямым последователям Кляйн. Эта тонкая и многогранная исследовательница оставила нам в наследство психоаналитические работы о ревности, женской сексуальности, литературе и театре, но никогда не выступала в роли детского аналитика. И тем не менее период ее сотрудничества с Мелани Кляйн оказался чрезвычайно продуктивным. Джоан Райвери была членом Британского психоаналитического общества со времени его основания в 1919 году. Она проходила личный психоанализ вначале у Э. Джонса, а с 1922 года у самого 3. Фрейда (который охарактеризовал ее основную проблему как нарциссизм). Долгое время эта женщина выступала посредником между Лондоном и Веной (Джонсом и Фрейдом), зачастую в ущерб своим личным интересам. Выступление в защиту работы М. Кляйн резко обострило отношения Райвери с Фрейдом. В 1936 году в Венском психоаналитическом обществе она выступила с докладом о психическом конфликте в раннем младенчестве, который в переработанном виде вошел в книгу «Психоанализ в развитии». Дж. Райвери глубоко восприняла открытия Кляйн, и ее безусловной заслугой следует признать усилия по их систематизации и последовательному осмыслению. Однако в дальнейшем направление исследований Райвери отклонилось от основной тематики кляйнианской группы, в большей степени развивая ее собственные интересы в области психологии женственности и «внутреннего мира» литературы.