Memento mori. История человеческих достижений в борьбе с неизбежным

Щипцы стали широко применяться в XVIII веке, спасая жизни многих младенцев и матерей. Они были изобретены еще в XVI веке семьей хирургов Чемберлен, которые работали акушерами в Париже и Лондоне. К их стыду, они держали свое изобретение в секрете, чтобы получить конкурентное преимущество в акушерском бизнесе. Чемберлены устраивали целое представление, чтобы сохранить секрет щипцов. Когда их вызывали в дом богатой роженицы, они заносили из кареты в дом большую, казавшуюся тяжелой коробку, чтобы убедить наблюдателей, что они собираются использовать какое-то сложное приспособление. Затем они запирались в комнате роженицы, завязывали ей глаза, чтобы она не видела, что они будут делать, а также звонили в колокольчик и издавали другие звуки, чтобы обмануть подслушивающих родственников. После того как ребенок был успешно извлечен, инструменты упаковывали и возвращали в карету, не оставляя любопытствующим ни малейшего представления о том, что они на самом деле делали. Эти меры сработали: секрет щипцов хранился в семье более века[186].

Щипцы иногда могут нанести вред ребенку или матери, особенно в руках неопытного или неумелого врача. Поэтому их в значительной степени заменил более мягкий вакуум-экстрактор в виде чашечки, который прикрепляется к голове ребенка, а выглядит как миниатюрный поршень для раковины.

Младенцы, как правило, рождались дома с помощью не имевших медицинского образования, но опытных женщин, и смерть матери после успешных родов была довольно редкой. Вероятность смерти от родов в Европе сильно выросла, когда несколько столетий назад в дело вмешались профессиональные медики. Раньше христианские врачи мало заботились о страданиях при родах, рассматривая их как наказание женщин за грех Евы в райском саду. Например, Чарльз Мейгс, преподаватель акушерства в XIX веке в Медицинской школе Филадельфии, решительно выступал против использования анестетиков при родах, приводя доводы против «сомнительной в нравственном отношении природы любого процесса, который проводят врачи против действия тех природных физиологических сил, из-за которых, согласно предназначению Бога, мы наслаждаемся или страдаем»[187]. Мейгс использует здесь слово «мы», хотя имел в виду женщин. Возможно, у него было бы другое мнение, если бы ему пришлось рожать самому.

В XVII веке во многих европейских городах были созданы родильные дома. Несмотря на их благие намерения (например, доступность применения щипцов), отправка рожениц в эти родильные дома привела к огромному увеличению смертности от так называемой родильной горячки. Сразу после родов место прикрепления плаценты представляет собой открытую рану, очень уязвимую для инфицирования бактериями. В родильных домах врачи и акушерки передавали инфекцию от матери к матери через грязные руки, одежду и инструменты. Первые случаи были зарегистрированы в больнице Отель-Дьё в Париже в 1646 году. Смертность молодых матерей тогда резко возросла, умирала каждая четвертая. Сообщалось, что одна акушерка в 1830 и 1831 годах помогла при родах тридцати женщинам, шестнадцать из которых умерли.

Родильная горячка была исключительно жестокой болезнью, поражавшей матерей после того, как они миновали опасности самих родов. В результате пострадали миллионы семей, и многие маленькие дети оказались в сиротских приютах. Первыми симптомами родильной горячки у молодой матери были озноб, учащенный пульс и высокая температура. В большинстве случаев развивались все признаки последней стадии перитонита с мучительными болями в животе, как при лопнувшем аппендиксе. Если болезнь появлялась вскоре после родов, вероятность смерти могла достигать 80 %. Вероятно, около полумиллиона женщин умерли от родильной горячки в Англии с 1700 по 1900 год, что делало ее после туберкулеза второй по частоте причиной смерти среди женщин в возрасте от пятнадцати до сорока четырех лет в то время[188].