Memento mori. История человеческих достижений в борьбе с неизбежным

Во время трехмесячного восстановления у большинства мужчин были приступы переедания, когда они съедали невероятные 8–10 тысяч калорий в день (в три раза больше нормы). Многие заболели из-за переедания; другие ели и ели, но все равно чувствовали голод даже после потребления 5000 калорий. Однако через несколько месяцев почти все вернулись к нормальному режиму питания.

Голодание часто вызывает эмоциональные расстройства, включая депрессию или, наоборот, восторженность, а также гнев, нетерпимость, беспокойство, апатию и психоз. Один даже отрубил себе два пальца. И это несмотря на то, что в начале программы мужчин отбирали по их хорошему физическому и психическому состоянию. Мужчины начали избегать социальных контактов, особенно с женщинами, становясь все более замкнутыми и изолированными. Они потеряли чувство юмора, навыки товарищества, интерес к сексу и чувствовали себя социально неполноценными. Один мужчина сказал следующее:

Я один примерно из трех или четырех здесь, кто все еще встречается с девушками. Я влюбился в девушку во время контрольного периода, но сейчас вижу ее лишь изредка. Видеть ее слишком утомительно, даже когда она навещает меня в лаборатории. Требуется усилие, чтобы держать ее за руку. Развлечения должны быть пассивными. Если мы смотрим шоу, то самое интересное — сцены, когда люди едят[277].

Они потеряли энергию, концентрацию внимания, бдительность, понимание и способность здраво рассуждать, хотя и не общий интеллект. Также у них проявились все физические симптомы, описанные выше.

Это исследование показало, как люди, страдающие от голода, тратят все больше своих жизненных сил на еду. Вещи, обычно представляющие большой интерес для молодых людей, такие как общение, особенно с женщинами, отходят на второй план по сравнению с непреодолимой одержимостью едой. Наши предки, несомненно, пережили много случаев голодовок, и мы потомки тех, кому удалось выжить. Таким образом, эти физические и психические изменения, скорее всего, развились как необходимые меры для того, чтобы пережить времена, когда еды не хватает, пока она снова не станет доступной.

Исследование в Миннесоте проводилось в безопасных условиях. Если испытуемые представляли реальную опасность для себя или других, их можно было исключить из программы (хотя, надо признать, иногда без нормального количества пальцев). А вот во время настоящих голодовок часто происходил полный распад общества. Сильный стресс, вызванный голодом, может привести к крайностям в поведении, зачастую к худшим. Все уступает инстинкту выживания. Люди теряют стыд и сострадание к другим; катастрофически растет преступность, особенно воровство продуктов питания или чего-либо, что можно быстро продать или обменять на что-нибудь съестное. В рабовладельческих обществах рабов или отпускают на свободу, если их хозяева не хотят брать на себя ответственность за их кормление, или просто убивают. Отчаявшиеся родители продают своих детей в рабство или пытаются сами попасть в рабство. Женщины идут в проституцию, поскольку им больше нечего продать, кроме своего тела, хотя спрос на секс со стороны голодающих мужчин исчезает. Увеличивается число самоубийств и случаев отказа от детей. Старики и маленькие дети умирают первыми. Отчаявшиеся люди бегут из сельских районов в города или в местности, где, как считается, есть еда[278].

Мальтус опубликовал свою книгу, в которой утверждал, что человеческая популяция в конечном счете контролируется количеством еды, в 1798 году. Имеющиеся в то время данные свидетельствовали о том, что он был в общем-то прав: после ряда неурожаев люди голодали, возникали болезни, начинался социальный распад, и население сокращалось. При хороших урожаях выживает больше людей, особенно маленьких детей, и население увеличивается. Постоянное увеличение производства продовольствия в результате внедрения новых продуктов питания, освоения новых земель и улучшения логистики может быть лишь временным решением. Численность населения снова возрастает в соответствии с большей доступностью продуктов питания, и снова увеличивается риск голода.

Так казалось в 1798 году. Однако, возвращаясь к взаимосвязи между численностью населения и голодом, примерно после 1650 года в Англии и спустя примерно пятьдесят лет во Франции и Италии можно было наблюдать странное явление. Население выросло, но, вопреки ожиданиям Мальтуса, был преодолен и риск голода. Каким-то образом связь между перенаселением и уязвимостью общества к голоду была разорвана.