Mens Rea в уголовном праве Соединенных Штатов Америки

Изложенное не следует ни в коей мере рассматривать как отвержение положений о релевантных юридических ошибках в М.Р.С. в пользу более старых норм, поскольку это было бы, по меньшей мере, неразумно в свете противоречивости, неопределённости и теоретической спорности последних. Всё сказанное должно расценивать лишь как попытку доказать, что, будучи практически неуязвимой в психологическом аспекте, теория виновности, отказавшись от моральной упречности, едва ли не потеряла большего в теоретическом плане на уровне и своих специальных вопросов, и своей структуры в целом.

2. Тяжкое убийство по правилу о фелонии

Обращаясь в предлагаемом практическом анализе теоретических положений М.Р.С. к тяжкому убийству по правилу о фелонии, следует отметить, что составители кодекса изначально столкнулись с двумя противоположными направлениями в науке и на практике.

Первое из них, представленное в своём подавляющем большинстве деятелями теории, настаивало при подготовке кодекса на необходимости упразднить в целом рассматриваемый институт уголовного права в силу неприемлемости его существа, обусловленной отсутствием у этой разновидности тяжкого убийства необходимого соотношения между «причинением смерти и психическим состоянием правонарушителя» как основы для назначения соразмерного и справедливого наказания за содеянное.[802] В рамках данного течения резко критиковались и практика применения нормы в аспектах теории непосредственной причины и агентской теории, и достижимость целей, для претворения в жизнь которых она предназначена, и её теоретическое обоснование во всех вариантах последнего.

Наряду с этим направлением не менее широко к 1960-м гг. было представлено и второе, состоявшее, в отличие от первого, преимущественно из практиков с определённо меньшим корпусом теоретиков. Его взгляды наиболее образно могли бы быть выражены следующими словами, сказанными в то время относительно ограничения сферы действия рассматриваемой нормы:

«Отвратительный вал преступности, который проносится по нашей стране и устрашает её, может быть остановлен, только если суды прекратят баловать и прекратят освобождать убийц, коммунистов и преступников на базе сомнительно выработанных техничностей. Суды, кажется, забыли, что правосудие не есть улица с односторонним движением: правопослушные граждане и правопослушные сообщества имеют право, равное, по крайней мере, с преступниками, на защиту закона»[803].

В столкновении этих двух позиций и родился подход, отражённый в § 210.2(1) М.Р.С.:

«За исключением, предусмотренным в § 210.3(1)(b),[804] преступное причинение смерти образует тяжкое убийство, когда:

(a) оно совершается с целью или со знанием; либо

(b) оно совершается неосторожно при обстоятельствах, свидетельствующих об исключительном безразличии к ценности человеческой жизни. Такая неосторожность и безразличие презюмируются, если действующий совершает или является соучастником в совершении либо покушении на совершение, либо побеге после совершения или покушения на совершение грабежа, изнасилования либо извращённого полового сношения с применением насилия или с угрозой насшием, поджога, бёрглэри, похищения человека или являющегося фелонией бегства из-под стражи (курсив мой. – Г.Е.)».

Предваряя теоретический анализ данной нормы, рассмотрим её с формально-юридических позиций.

Прежде всего, необходимо сказать, что приведённым впервые за всё время существования специального положения об ответственности за причинение смерти другому человеку в ходе совершения фелонии юридически в него привносится субъективная составляющая, выраженная в неосторожности на стороне действующего, имевшей место «при обстоятельствах, свидетельствующих об исключительном безразличии к ценности человеческой жизни». И теоретически сформулированное психологическое обоснование тяжкого убийства по правилу о фелонии с его post hoc рационализирующим характером, и, далее, понятие конструктивного злого умысла, и, тем более, идея строгой ответственности всецело элиминировали элемент mens rea из структуры убийства в данной ситуации. Таким образом, можно отметить первое немаловажное обстоятельство: de jure норма § 210.2(l)(b) М.Р.С. согласована с принципом mens rea, установленным § 2.02(1) М.Р.С., что является немаловажным моментом в оценке внешней систематичности и единообразия трактовки вопросов виновности в М.Р.С.[805]