Mens Rea в уголовном праве Соединенных Штатов Америки

Дух компромисса, таким образом, привёл к выдвижению практических доводов в поддержку видоизменённой (а в сущности, отменённой в своём классическом виде) нормы о тяжком убийстве по правилу о фелонии. Однако они не настолько удовлетворительны с точки зрения положений общей теории виновности, созданной М.Р.С., чтобы подход, выстроенный на их основе, можно было приветствовать. Иными словами, психологический базис, призванный заместить собой в данном случае моральную упречность, оказался необоснован как с позиций общих принципов М.Р.С., так и с позиций практических соображений.

Итак, теория виновности М.Р.С. не смогла разрешить проблему тяжкого убийства по правилу о фелонии, будучи, в сущности своей, принесена в жертву идеям компромисса.

3. Материально-правовые средства доказывания mens rea

Анализируя презумпцию mens rea в аспекте положений М.Р.С., следует прежде всего отметить, что она не была прямо включена в текст кодекса. Тем самым его составители санкционировали существование рассматриваемой презумпции в силу § 1.12(6) М.Р.С., в соответствии с которым презумпции, установленные не кодексом, а иным законом, сохраняют своё действие в пределах, очерченных данным законом. Иными словами, общая презумпция намеренности в отношении естественных и возможных последствий действий должна была, по мысли авторов кодекса, сохраниться в качестве действующей нормы права в полном объёме и в том виде, в каком она к 1960-м гг. была выработана судебной практикой и закреплена в уголовном законодательстве.

Кроме того, в нескольких положениях М.Р.С. были закреплены частные случаи презумпции mens rea. Так, в § 2.08(1) М.Р.С. допускается ссылка на опьянение как на основание защиты, исключающее элемент правонарушения; при этом § 2.08(2) М.Р.С. ограничивает потенциальную сферу действия данного основания защиты применительно к элементам виновности только целью и знанием, указывая, что опьянение не имеет юридического значения для установления неосторожности.[815] Тем самым § 2.08(2) М.Р.С. создаётся обязательная окончательная презумпция неосторожности в случаях с опьянением, позволяющая от неосторожности трезвого человека в некоей ситуации неопровержимо заключить о неосторожности пьяного, оказывающегося в точно таких же фактических обстоятельствах.[816] Далее, в § 5.06(2) М.Р.С. (касающемся орудий преступления) сформулирована презумпция цели совершения преступления, требуемая для осуждения лица за мисдиминор владения орудиями преступления, возникающая из ряда объективных факторов. В § 223.6(2) М.Р.С. (посвящённом приобретению похищенного имущества) отражена презумпция знания относительно такого объективного элемента сопутствующего обстоятельства, как правовой статус приобретаемых вещей, могущая быть применённой всякий раз при наличии обстоятельств, указанных в данной норме. Частным случаем презумпции mens rea, кроме того, являются разобранные ранее положения § 210.2(1)(Ь) М.Р.С. о причинении смерти в ходе совершения насильственной фелонии.

С теоретической точки зрения обозревая подход М.Р.С. к презумпции mens rea, можно отметить следующее.

Молчание кодекса относительно общей презумпции mens rea – презумпции намеренности естественных и возможных последствий деяния– и поощрение законодателя к созданию иных, частных презумпций, нельзя расценить иначе, чем как всё тот же дух компромисса, которым проникнут весь М.Р.С. Во всяком случае, компромиссность очевидна из сопоставления, с одной стороны, требования доказать элементы виновности (§§ 1.12(1), 2.02(1) М.Р.С.) и теоретической критики старого презумпционного подхода к mens rea[817] и, с другой, одновременного подразумеваемого допущения таковой презумпции из объективных обстоятельств содеянного.[818]

Однако более глубокий момент в понимании подхода М.Р.С. к рассматриваемой проблеме заключается в том, что в данном случае составители кодекса так и не решились порвать с идеей, лежащей в основе любой презумпции mens rea: идеей исходно подразумеваемой с позиций сообщества моральной упречности в осознанном и добровольном совершении запрещённого уголовным законом поступка. Тем самым ив презумпции mens rea с очевидностью проявился уже неоднократно отмечавшийся внутренний теоретический конфликт в М.Р.С. между моральной упречностью и психологичностью.

Завершая исследование практического преломления теории виновности М.Р.С. в ряде его частных положений, хотелось бы отметить следующее.

С точки зрения общих постулатов кодекс, несмотря на все неточности и промахи в отдельных деталях, теоретически безупречен в своём психологическом потенциале.