Мертвые тоже скачут

Тут меня поразила одна мысль: на столе, прямо под болтающимся телом, были разбросаны кости. Просто так ли? А может, неспроста?

Я вернулась наверх и, скрепя сердце, подошла ближе к телу, глядя все же не на него, а на черную, освещаемую шаром поверхность стола.

Или у меня разыгралась фантазия, или же кости были разложены строго так, как в ее предпоследнее гадание, когда Азаза сильно чего-то испугалась. «Жизнь поменялась со смертью местами». Еще сказала, что меня-де это не касается. Уж не свою ли смерть она тогда увидела? Теперь мне об этом никто не скажет. Но повтор этого расклада вызывал священный трепет.

Почуяв в себе настоятельное желание немедленно покинуть этот дом, я послушалась и выбежала на улицу.

Ужас сковал мое сердце. Что же происходит в этой деревне? За что убили людей? Сколько еще будет жертв?

Я бежала по улице, но, внезапно вспомнив свою таблицу, начертанную на ночь глядя, поняла, что связь между двумя колонками, представлявшими истории деда с ожерельем и Дианы с Валерием, непременно должна быть. И хоть это и прискорбно, но теперь я знаю, как они связаны.

Не понимая толком, совершаю ли я хитрый ход конем или же очередную полусумасшедшую выходку, я, сделав изрядный крюк, обошла дом, где жила, за другими домами, появилась с тыла, быстро, подобно гепарду на олимпиаде по бегу с препятствиями, перепрыгнула через низкий, расшатавшийся забор и, перебегая от кустика к кустику, незаметно подкралась к окну комнаты Валерия, оказавшемуся, по счастью, чуть приоткрытым.

Осторожно заглянув через стекло и никого не заметив внутри, я приоткрыла створку и легко влезла в помещение. Присела, положила на пол босоножки, которые весь путь несла в руке, отдышалась, прислушалась. В глубине дома раздавался шум, я не могла точно понять откуда, но, кажется, он не приближался – это уже хорошо.

Поднявшись на ноги, я стала осторожно перебирать вещи в комнате, сперва медленно, затем все сильнее набирая темп. Это то самое действие, которое напрашивалось еще с утра, перед моим отъездом в Москву, но которое пунктуальный, но вместе с тем так не вовремя приехавший таксист помешал мне совершить.

Одежда Хабарова, его журналы, записная книжка, пролистав которую я не нашла ни единого знакомого имени, другие предметы, показывающие, что жил здесь он не одну неделю. Да и подруга бабы Клавы явно его знала, раз определила как «картежник он!». Как же это могло быть? Отец оказался не отцом… Игрушки во дворе… Замурован подпол… Я продолжала обыск, рукам совершенно не мешали путанные мысли в голове. Наконец я сунулась под кровать и извлекла неожиданно попавшийся под руку непрозрачный целлофановый пакет. Судорожно развязав узел, обнаружила там паспорт на имя Любимова Михаила Геннадьевича и… мешочек, внутри которого, как вы уже догадались, лежали серьги и перстень.

– Не может быть! – воскликнула я, правда, шепотом и тут же сунула мешочек в свою дамскую сумочку, что валялась неподалеку.

В следующую секунду произошло такое, что я едва не лишилась сознания. Я успела вернуть пакет на место, отбросить сумку ногой и взяться за покрывало кровати, чтобы обследовать ту на предмет еще одной вещи из набора – ожерелья, своими собственными руками всунутого лютому врагу в руки, но тут как гром средь ясного неба сзади раздалось:

– Это ошибка.

Я ахнула, обернулась и села прямо на кровать, потому что подкашивались ноги. Какой-то новый Валерий смотрел на меня сверху вниз, но говорил этот пришелец своим первоначальным голосом: холодным, жестким, лишенным эмоций. Одет он был довольно щегольски: в качественный костюм, черный в тонкую полоску, рубашку и галстук. Конечно, ни намека на кровь на его груди не было.

– Что? Что ошибка? – Я уже знала, что он имел в виду, но мне нужно было потянуть время. Я внутренне напряглась до предела, заставляя извилины работать, чтобы найти путь к спасению. Я ведь не сказала главную новость: у Валеры из-за пояса торчал пистолет, он выглядывал из-за полы расстегнутого пиджака.

– Пытаться вернуть назад то, что уже проиграно.

– Проиграно? Кем? Не мной же! Я-то не играла в карты.

– Да нет, Катя, это была карточная игра. Наша с тобой партия. У меня были все козыри на руках, потому ты проиграла мне семейную реликвию, всю целиком. Не печалься, тебе все равно это было не нужно, ты бы не нашла им должного применения. – Мертвицин вздохнул и сложил руки на груди, смотрясь очень авторитетно и как бы умиротворенно, то есть он был уверен, что партию выиграл и ничто уже не сможет ему помешать. Я лишь думала о том, убьет он меня или нет. – Не трясись так, я не трону тебя, – похоже, эти мысли были написаны у меня на лице. – Просто ты вернулась раньше, чем я рассчитывал. Предполагалось, что меня ты дома уже не найдешь. Ну ладно, – он глянул на наручные часы, странно, раньше их не было, – это я немного закопался, пора в путь.

– Ты действительно немного закопался, да так немного, что тебя даже выкопали, – вспомнила я о своем остром язычке. – А вместо тебя – поразительно! – в могиле очутился совсем другой парень.