Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Шмель должен заметить цветок, сесть на посадочную площадку из трех нижних лепестков, привалиться грудью к пыльникам… вытянуть хоботок на полную длину и сосать нектар, наполняющий шпорец цветка. Но стоит шмелю нацелиться и сесть, как лепестки, снабженные тонкими коготками, разъезжаются в стороны: шмель сам включил в действие аппарат, специально предназначенный для развода его ног. Насекомое вынуждено привалиться нижней стороной груди к пыльникам цветка. Возвышающийся над входом в шпорец узорный свод мешает подойти к цветку с другой стороны, помимо предательской посадочной площадки. Но дотронуться до пыльников еще мало, устройство цветка настурции заставляет шмеля плотно прижаться к пыльникам. Нектар заполняет длинный шпорец ровно настолько, чтобы добраться до него можно было только кончиком хоботка, распластавшись на цветке{52}.

Авторы подобных описаний, биологи-эволюционисты, объясняют существование столь изощренных механизмов долгой и постепенной «сопряженной эволюцией» взаимодействующих видов – она могла длиться многие миллионы лет. Вслед за Дарвином биологи полагают, что такие сложные приспособления возникли путем постепенного накопления небольших усовершенствований, каждое из которых немного улучшало исходный прототип. Но скольким из небиологов это описание напомнит процесс изобретательского творчества профессиональных инженеров и «кулибиных» всех мастей – творчества сознательного, требующего долгих размышлений, проб и ошибок, контрольных испытаний, прежде чем появится действительно эффективно работающий механизм.

В этом интуитивная привлекательность естественного богословия и корень его расхождения с эволюционизмом. С теологической точки зрения сложные природные явления и процессы порождены другим, еще более сложным (сверхъестественным, конечно же) явлением. Оппоненты же настаивают, что наблюдаемая нами сложность – результат естественного самоусложнения первоначальной простоты. Им возражают, что это противоречит теории вероятности: может ли мартышка (десятки, миллионы мартышек одновременно), лупящая без устали по клавиатуре компьютера, случайным образом напечатать текст «Евгения Онегина»? Может, но ждать этого придется дольше, чем существует Вселенная. Биологи отвечают, что представление об эволюции как абсолютно случайном процессе неверно и аналогия с мартышками не по адресу… Но позвольте мне прервать на время этот бесконечный диалог и вернуться к нему чуть позже.

Дарвину суждено было стать величайшим разрушителем иллюзий в истории человечества. Он посягнул на высокое мнение нашего вида о себе самом, а этого люди не прощают никому.

Глава 2Улитка на склоне

Вокруг революционных научных открытий современники и последующие поколения часто создают мифы и легенды. Ученый, совершивший революцию в науке, помимо его воли и желания, становится интеллектуальным героем, наделенным необычными качествами. ‹…› Совершенно очевидно, что через много лет чрезвычайно трудно разобраться, как и в каких условиях возникла та или иная научная догадка, было ли это внезапное озарение или открытие подготовлено суммой научных знаний, крупицы которых были уже собраны, а гений сумел, возвысившись над частностями, объединить общее и характерное и стать открывателем великой идеи…

Я. М. ГАЛЛ. СТАНОВЛЕНИЕ ЭВОЛЮЦИОННОЙ ТЕОРИИ ЧАРЛЬЗА ДАРВИНА{53}