Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Маркс, видевший в религии «опиум народа», отвлекающий его от революционной борьбы, считал, что в коммунистическом обществе она должна будет исчезнуть, отмереть за ненадобностью. Для этого следовало просвещать массы, заменять в их сознании религиозную картину мира научной. Дарвин был нужен большевикам как символ рационализма и научного прогресса. Он требовался воинствующей атеистической пропаганде, считавшей религию «средством доведения народа капиталистами до потери сознания» (как очаровательно выразился один персонаж Андрея Платонова). По словам другого платоновского героя, народ

…надо бросить в котел культурной революции, сжечь на нем кожу невежества, добраться до самых костей рабства, влезть под череп психологии и налить ему во все дырья наше идеологическое вещество.

Сочнее и точнее не скажешь. Потому что, как верили творцы новой жизни, «глупость есть лишь преходящее социальное условие» (снова Платонов) и только просвещение дает средство его исправить.

Впрочем, в 1920-е гг. некоторые советские биологи придерживались другой точки зрения. Это были сторонники евгеники – побочной дочери дарвинизма, с которой мы уже встречались в предыдущих главах. До своего разгрома «сверху» в начале 1930-х гг. евгеника в СССР считалась довольно респектабельной наукой. Как мы уже знаем, она искала средства улучшения «человеческой породы» не путем изменения социальной среды, а через направленное воздействие на наследственность. Всеобщее образование, культура, хорошее питание, добротное жилье – все это очень ценно, но по-настоящему улучшить человеческую природу может только контроль над репродукцией. Советские приверженцы евгеники были уверены, что по-настоящему полноценную программу улучшения человеческой популяции можно реализовать только в советской стране, где, как известно, все подлежит рациональному планированию и государственному контролю. В том числе, вероятно, и интимнейшие стороны человеческой жизни – любовь, брак, репродукция.

В 2008 г. из архива была извлечена и опубликована программа научного контроля за размножением граждан СССР, составленная советским генетиком С. Давиденковым{309}. Хотя этот проект не состоялся, он очень характерен, так как показывает дух эпохи и масштабность мышления авторов евгенических утопий. Утопии эти отличались воистину глобальным размахом. В соответствии с проектом Давиденкова в стране создается Высший евгенический совет республики, задача которого – оценивать граждан по степени их интеллектуальной одаренности и соответствующим образом планировать их браки. Все городское население Союза подвергается обязательному евгеническому освидетельствованию, по итогам которого разделяется на несколько групп. Члены первой, самой талантливой, будут получать материальное стимулирование, чтобы они приносили как можно большее число потомков. Конечная цель такова: «Дети „умных“ должны в каждом последующем поколении давать все больший и больший % популяции по сравнению с детьми „глупых“». В результате можно не только полностью искоренить в стране «дураков», но и повысить долю высокоодаренных индивидуумов в населении. Давиденков, конечно, читал сочинения Чезаре Ломброзо и вполне понимал, что талантливость, а тем паче гениальность, могут сопровождаться «патологической наследственной нагрузкой». По мнению Ломброзо, любой гений в какой-то степени сумасшедший. Как тут быть? Автор проекта рекомендует подбирать брачные пары таким образом, что, к примеру, «талантливый шизоид… может жениться без риска иметь шизофреников-детей лишь на девушке из семьи, совершенно свободной от шизоидных генов». За этим должна следить особая Евгеническая консультация.

Не менее захватывающим был и проект искусственного оплодотворения советских женщин спермой, взятой от лучших мужчин, – так надеялись быстрее построить социализм. Проект предлагал в 1920-е гг. выдающийся русский генетик Николай Кольцов, позже избавившийся от евгенических иллюзий. Кольцову вторил работавший некоторое время в СССР американский генетик Г. Дж. Меллер. В своем письме Сталину он утверждал, что «многие матери завтрашнего дня, освобожденные от оков религиозных предрассудков, будут счастливы смешать свою плазму с плазмой Ленина или Дарвина и дать обществу ребенка, наследующего их биологические качества»{310}.