Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Книгу согласился выпустить в свет известный английский издатель Джон Марри (Murrey), который раньше уже публиковал книги Дарвина. Репутация автора была столь высока, что издатель даже не захотел предварительно прочитать рукопись. Тираж первого издания, поступившего на книжный рынок 24 ноября 1859 г., составил всего 1250 экземпляров{88}. Книга стоила 14 шиллингов, что было достаточно дорого даже для читателей среднего достатка. Судите сами: 20 шиллингов составляли фунт стерлингов, который в то время «весил» куда больше нынешнего. По некоторым данным, в тогдашней Англии человек мог прожить на фунт целую неделю{89}. Тем не менее, как утверждал сам Дарвин в своем письме к Хаксли{90}, весь тираж был раскуплен за один день, и с его легкой руки эта легенда стала общим местом в мировой «дарвиниане». Доверчивый читатель может вообразить себе толпы викторианских леди и джентльменов, штурмующих книжные магазины. На самом же деле почти половина тиража ушла оптовым покупателям, включая крупную фирму, снабжавшую английские библиотеки. Так что 24 ноября в розницу могло быть продано не более 600 экземпляров{91}. Это никак не отменяет того факта, что научный трактат, написанный сжатым, суховатым стилем, да к тому же продающийся по высокой цене, стал бестселлером. Уже в декабре 1859 г. Марри сделал допечатку первого издания – еще 3000 экземпляров, а в январе 1860 г. выпустил таким же тиражом второе издание «Происхождения». Всего при жизни Дарвина книга вышла шестью изданиями в Англии, также были сделаны перепечатки в Соединенных Штатах и многочисленные переводы на европейские и японский языки. Как коммерсант Марри мог быть доволен: трактат Дарвина, не рассчитанный на массового читателя, переиздавался его фирмой вплоть до 1926 г., причем только с 1859 по 1886 г. совокупный тираж «Происхождения» составил около 30 000 экземпляров.

В середине ноября 1859 г. Марри разослал несколько экземпляров «Происхождения» потенциальным рецензентам. Первый публичный отклик на книгу Дарвина появился 19 ноября, еще до ее официального поступления в продажу. Подобно оценке Седжвика, этот отзыв был крайне критическим, почти разгромным{92}. Но что хуже всего, рецензия появилась в еженедельнике Athenaeum – ведущем литературно-критическом издании тех лет, который читали все образованные люди. Еженедельник формировал литературную моду, создавал и губил репутации писателей{93}. Рецензию на «Происхождение» он опубликовал анонимно, что тогда было в порядке вещей. Ее написал престарелый (ему шел 80-й год) Джон Лейфчайлд, священник конгрегационалистской церкви и писатель-богослов, консервативный и убежденный сторонник Божественной аксиомы и всего, что из нее вытекает. Не скажу, чтобы он плохо понял прочитанное. Преподобный Лейфчайлд был широко образованным человеком и хорошо ориентировался в современном ему естествознании. Он довольно верно изложил самую суть дарвиновской концепции, то есть идеи борьбы за существование и естественного отбора. Конечно, детально разобраться в биологической составляющей «Происхождения» такой рецензент не мог и потому обрушился на книгу с богословских позиций, восклицая и вопрошая:

Люди оставили Бога и поклонились Закону [Природы]. Они предлагают системы, которые, будучи основанными на Фантазии, живут недолгой жизнью мотылька, чтобы потом рассеяться как бесплотная ткань (airy fabric) мечты. ‹…› Зачем конструировать еще одну усложненную теорию, исключающую Божество из продолжающихся актов творения? Почему бы не признать наконец, что все виды были созданы творческой энергией Всемогущего? Отчего не признать прямое вмешательство [Бога] вместо совершенно ненужных непрямых и удаленных действий закона [природы]?

Рецензент, похоже, искренне недоумевал, зачем Дарвин писал свою книгу, ведь ответы на все вопросы уже давным-давно известны. Бог сотворил все виды на планете своей творческой волей, они неизменны во времени и не переходят друг в друга, что, по словам Лейфчайлда, «было надежно установлено самыми выдающимися натуралистами». Поэтому теория Дарвина не только ложна, но и совершенно избыточна как праздная игра ума.