Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

На прямом продолжении улицы Кузнецкий Мост поселяется Паша Антипов: «в комнате, которую Лара сама приискала и сняла ему у тихих квартирохозяев в новоотстроенном доме по Камергерскому, близ Художественного театра».

Камергерский лежал и на пути Лары с Петровских линий в Мучной городок близ Волхонки, где она выстрелит в Комаровского.

Именно в Камергерском «Лара любила разговаривать в полумраке при зажженных свечах». Когда в один святочный вечер «во льду оконного стекла на уровне свечи стал протаивать черный глазок», по Камергерскому проехали в извозчичьих санях Юрий Живаго и Тоня Громеко. Живаго, обратив внимание на скважину в окне, прошептал «начало чего-то смутного»: «Свеча горела на столе. Свеча горела…»

Подобно скрещению судеб в свете свечи, в Камергерском скрестились два мира. Ибо как Лара – Неглинному Верху, Тоня Громеко принадлежит Арбату (Сивцев Вражек, угол Плотникова переулка). Сам Живаго, как скрещение миров, любит обеих женщин.

Комната в Камергерском станет последней для него. В конце романа Лара, зайдя туда по старой памяти, увидит гроб, а в нем Живаго.

«Комната обращена была на юг. Она двумя окнами выходила на противоположные театру крыши, за которыми сзади, высоко над Охотным, стояло летнее солнце…» То есть дом стоял на той стороне переулка, где Художественный театр. «Новоотстроенным» в те годы был угловой с Большой Дмитровкой дом (№ 5/7) на древней усадьбе Собакиных – Стрешневых.

Камергерский переулок

Горбом Камергерского лежит перевал между двумя любовными долями Москвы, Арбатом и Неглинной. Здесь средостение московского Запада, веста.

В «Евгении Онегине» возок Татьяны Лариной, пронесшись по Тверской, по-видимому поворачивает в Камергерский, на Кузнецкий Мост. Определенно поворачивает здесь Белинский в своем литературном поиске центральной улицы Москвы.

Природа этого движения ясна. Кузнецкий был мостом между частями города, главным мостом через Неглинную. С исчезновением Неглинной под землей после 1812 года привычка поворота не исчезла сразу.

Да, пожалуй, сохранилась и теперь. Отсюда половина успеха Камергерского как пешеходного проекта. На этом перевале временят и ждут, даже когда не знают, кого или чего. Судеб скрещенья.

Камергерский переулок. Фото конца XIX века. В доме справа еще не устроен Художественный театр

<p>Глава XXIII. Тверская и Тверской</p>

Улица-мир

Тверская улица не только пограничье, но и мир. Как всякая граница – не черта, но мир с особенными свойствами (мысль Гелены Гриневой в беседе с автором). Свойства Тверской суть свойства гребня, собственно холма, тогда как свойства Кузнецкого Моста суть свойства долины между холмами, Страстным и Сретенским. Насколько склон холма принадлежит долине, – Тверская принадлежит миру Кузнецкого Моста. Насколько склон холма принадлежит холму, – Тверская принадлежит самой себе.

Самость Тверской есть самость Квиринальского холма Москвы, Страстного.

Самость Тверской была утрирована превращением в улицу Горького, архитектурным превращением в улицу-мир.

Первоначальное облюбование Тверской направлено вдоль гребня, а облюбование Кузнецкого Моста – вдоль склона.

Тверская улица. Литография О.-А. Кадоля. 1825 или начало 1830-х

Дом Ермолова на Тверской. Чертеж фасада из Альбомов Казакова. 1800-е

Восьмой фаворит

Тверская облюбована с начала XVIII века.

Помимо дома Долгоруковых и дома Разумовских (№ 5 и 21), на улице стоят дома двоих екатерининских любовников.

Дом № 20 сохранил тогдашнюю наружность. Правда, только сзади, да еще с надстройкой. Дому повезло, как повезло его хозяину, восьмому фавориту Екатерины Александру Петровичу Ермолову. Дом скромен так же, как его хозяин, чей «случай» оказался слишком краток.

Выдвиженец Потемкина, Ермолов потерял расположение светлейшего, когда заступился за честь последнего крымского хана. Екатерина рассудила, что должна держаться «корня, а не ветвей», то есть не ссориться с Потемкиным, и отставила Ермолова.

Девятый фаворит

От восьмого до девятого фавора несколько шагов через Тверскую по диагонали. В годы «случая» Александра Матвеевича Дмитриева-Мамонова дом на главной улице Москвы купил его отец Матвей Васильевич.

По мере превращения Тверской в улицу Горького дом был подвинут с красной линии и, более того, развернут на 90 градусов в переулок собственного имени (Мамоновский). На косогоре переулка был построен цокольный этаж, чтоб надвинуть дом без спуска по рельефу. Теперь верх дома старше низа. Современный адрес феномена: Мамоновский, 7.

В спуске с разворотом есть сторонний смысл. Здесь не Арбат и Патриаршие пруды восходят к линии Тверской, а мир Тверской нисходит к Патриаршим и Арбату.

Гнездниковский переулок