Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

По смерти Милославского палаты стали частью государева дворца и сообщились с его женской, задней половиной переходами над улицей. Придворный театр, первый театр в России, навсегда усвоил новому дворцу название Потешного. А первая потеха, поставленная в нем, была иносказанием любви царя к Нарышкиной.

В конце XVII века дворец опять жилой, служа для помещения царевен и вдовствующих цариц. Как тонко понимал Забелин, дополнительный дворец ответил разобщению династии по крови Милославских и Нарышкиных.

В явлении Потешного дворца осуществилась логика царя Ивана, которая заставила его искать обособления в самом Кремле, на женской половине. Став дополнительным дворцом, Потешный стал опричен в точном смысле слова.

Поднявшись над неглименской стеной Кремля, Потешный оказался городским фасадом женской половины царского дворца и отворил ей взгляд на Занеглименье. Царицын двор стал видимым извне – и зрячим. (Мужская половина всегда глядела на Замоскворечье.)

«Вид в Кремле на Потешный дворец со стороны внутреннего двора». Акварель Ф. Я. Алексеева и учеников. 1800-е. Слева – кремлевская стена. Над дворцом – звонница и трехглавие домовой церкви

Потешный дворец (Комендантский дом) со стороны Дворцовой улицы. Фото из Альбомов Найденова. 1884. В центре – бывшая домовая церковь с «висячей» алтарной апсидой

Обилие и долголетие царевен и цариц сделали то, что в обветшавшем за петровские десятилетия Кремле Потешный оказался самым годным для житья дворцом. Именно в нем остановилась вызванная из Курляндии на царство Анна Иоанновна. Дважды, в год коронации и в год московской свадьбы с Разумовским, останавливалась в нем Елизавета.

Наконец, в Потешном была квартира Сталина, и здесь, насколько можно знать, погибла Аллилуева.

Арсенал

К неглименской стене Кремля отнесена и главная кремлевская постройка времени Петра – Цейхгауз, или Арсенал, манифестация Нового времени и нового архитектурного масштаба. Корифей барокко князь Ухтомский даже хотел открыть его к Неглинной, разобрав участок кремлевских стен.

Арсенал на акварели Ф. Я. Алексеева «Вид Москвы от Троицких ворот Кремля». 1800-е. Фрагмент

Оружейная палата

Замыкает кремлевский ряд иного и выступает за него на москворецкой стороне Кремля здание Оружейной палаты. Оно опрично, дополнительно Кремлевскому дворцу. Как некогда Потешный, Оружейная палата сочленена с ним теплым переходом над Дворцовой улицей.

Вдоль Арсенала эта улица продолжена как Житная, а за Никольскими воротами Кремля становится Никольской улицей Китая. Вместе они сопровождают нижнее течение Неглинной верхним краем Кремлевского холма.

Оружейная палата (слева, за Боровицкой башней) и Большой Кремлевский дворец на хромолитографии Ф. Дрегера по рисунку Н. Черкасова. 1850-е

Улица Просвещения

Кремлевский ряд иного

продолжается китайгородским.

Земский Китай-город мало облюбован, но малая его любовь так явственно сосредоточена вокруг владений Шереметевых, что было бы нечестно не вернуться на Никольскую.

Владение «Славянского базара» (№ 17) помнит княгиню Долгорукову, рожденную графиню Шереметеву. Владение напротив (№ 10) – графа Шереметева и, может быть, его Парашу. На Чижевском подворье (№ 8) пожила Луиза Симон-Деманш, несчастная возлюбленная Сухово-Кобылина.

Сама гостиница «Славянский базар» – место свиданий чеховского Гурова с Анной Сергеевной, «дамой с собачкой». Остановиться в «Славянском базаре» должна, по уговору с Тригориным, Нина Заречная, чеховская «Чайка» (дав знать ему по адресу: «Молчановка, дом Грохольского»).

Любовь Никольской размечает территорию иного на посаде.

Но здесь оно отчетливее, чем любовью, маркируется Просвещением. Никольскую даже зовут улицей Просвещения. Здесь дом за домом в разные эпохи ставились на подозрение у земщины, традиции:

– «Комедийная храмина» царя Петра на Красной площади, то есть в первом квартале от Никольских ворот Кремля;

– петровская Ратуша в том же квартале, на месте Исторического музея;

– Главная аптека на том же месте, в бывшей Ратуше;

– елизаветинский Московский университет в бывшей Аптеке;

– Университетская, читай: масонская, у Новикова на аренде, типография в палатах Воскресенских (Иверских) ворот;

– Славяно-греко-латинская академия в Заиконоспасском монастыре (Никольская, 7–9);

– Никольский монастырь, центр греческого, главным образом афонского присутствия в XVII столетии (Никольская, 11–13);

– Печатный двор в XVI–XVII столетиях (Никольская, 15);

– Типографическая школа этого последнего;

– Масонская книжная лавка Кольчугина, разгромленная вместе с предприятиями Новикова (Никольская, 21).

Печатный двор

Не состоя в опричнине де-юре, Печатный двор де-факто был ее изнанкой в земской, городской черте. Типографы ушли в Литву в разгар опричнины, но не она, а земщина была причиной этого ухода. Именно земщина, наставленная духовенством, должна была остановить станок печатников, чтобы раскол земли, опричнина, не усугубился расколом Церкви. Два раскола, не разведенные во времени, могли равняться гибели России.