Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

Необычное доминирование городского уклада позволило эволюционировать урбанистическому сообществу, и это сделало Нидерланды исключительной страной в Европе. В других государствах аристократы-землевладельцы, державшие в руках сельское хозяйство, сохраняли политическую силу. Но в Голландской республике, где производство продуктов питания уступило главную экономическую роль кораблестроению, коммерции и промышленности, было не так. Городская элита смотрела на себя как на наследников греческого полиса и свободных городов Ганзы. Города и горожане, купцы и торговцы пользовались значительной автономией и являлись значимой политической силой в республике. И важно отметить еще один момент. Свобода, очевидная в голландском урбанистическом обществе, стала результатом не только республиканства и особенностей национальной политики. По резкому контрасту с другими странами в Нидерландах наблюдалось настоящее лоскутное одеяло разных религий, и ни одна из них не доминировала, так что толерантность была просто необходима.

Голландские города держали ворота для иммигрантов открытыми; процент грамотных в городах был невероятно высок, так что множились книжные магазины – не удивительно, что Амстердам стал центром книгоиздания Северной Европы.

Свобода гражданства, мысли и торговли сделала Нидерланды – и город Амстердам в особенности – невероятно привлекательным местом для мыслителей, бунтарей и предпринимателей. Амстердам стал настоящим котлом, где кипели радикальные идеи. Издатели этого города выпускали самые противоречивые книги эпохи, например труды философа Томаса Гоббса, запрещенные в Англии, работы Галилея, Спинозы и Декарта. Изгнанник, спасавшийся в Амстердаме от политического хаоса в Англии, Джон Локк писал трактаты о политической и религиозной терпимости; политическая теория и эмпирическая философия обрели форму в кругах свободомыслящих протестантов-диссентеров, связанных со Спинозой. Возвеличивая достоинства Амстердама как приюта философии, Декарт писал, с каким удовольствием он наблюдает за прибытием кораблей, нагруженных товарами со всей планеты: «Где еще можешь ты найти с такой легкостью, как здесь, все удобства для жизни и все любопытные вещи, которые ты надеялся увидеть? В какой другой стране можешь ты найти такую полную свободу, спать с меньшей тревогой, или обнаружить армию, готовую защитить себя, или найти меньше отравлений, или актов предательства или клеветы?»[212]

Новаторское мышление помогло Нидерландам выдвинуться из сравнительной безвестности к статусу наиболее мощного государства Европы, если не мира в целом. Люди, приезжавшие в Амстердам, чтобы найти там убежище от войны или преследований, привозили с собой умения и международные связи. В 1595 году консорциум амстердамских купцов – многие из них были недавними мигрантами, имевшими контакты на Балтике, в Португалии, Испании, Венеции и Леванте, – вложил деньги в очень рискованное плавание в Индонезию. Вместо того чтобы действовать в качестве посредников при португальцах и перепродавать специи и другие азиатские товары, голландцы решили добраться до источника. Успех предприятия позволил Амстердаму выдвинуться на передний фронт глобальной торговли. За следующие семь лет были основаны семь новых компаний; Амстердам отправил в Азию пятьдесят кораблей, а из других портов Голландской республики вышло еще тридцать.

Вместо того чтобы исчезнуть после путешествий, компании вкладывали деньги в новые экспедиции и сливались, чтобы максимизировать прибыль. Финальное слияние всех слияний произошло в Амстердаме в 1602 году, когда возникла первая в мире формально организованная компания: Vereenigde Oostindische Compagnie (VOC), или Голландская Ост-Индская компания. Она финансировалась за счет паев, которые продавались широкой публике в Голландской республике. Почти 60 % вложенных капиталов пришли из Амстердама, там, где и была заложена мегакорпорация. VOC получила от правительства монополию на торговлю специями, право содержать армию, строить форты, развязывать войны и заключать трактаты с иностранными субъектами права. Все это в первую очередь для того, чтобы потеснить Португалию с места первого игрока в Азии. Уже в 1641 году VOC отняла у португальцев Малакку.