Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

В век грязных, вонючих городов английский путешественник мог с недоверием писать: «Красота и чистота улиц здесь столь необычайны, что люди всех званий вовсе не совестятся, а, по всей видимости, получают удовольствие, гуляя по ним». Домовладельцы оттирали не только ступеньки на крыльце, но и мостовую перед зданием. Плевки наземь возбранялись. Люди часто мылись. Загрязнение каналов находилось под запретом. Вязы и липы рядами стояли вдоль улиц и каналов и сохранялись точно сокровище города. Декрет от 1612 года запрещал повреждение деревьев, поскольку они были сущностно необходимы для «сладкого воздуха, украшения и приятности» Амстердама. Это был город, выстроенный вокруг потребностей граждан, а не вокруг монументальности или проявления могущества. Именно это сделало Амстердам таким радикальным явлением в истории урбанистической культуры: он был первым городом для граждан[217].

Приятное спокойствие Амстердама, его трудолюбивые, скромно одетые жители, единообразие архитектуры – все это скрывало лихорадочную энергию метрополиса. Понятно, в Амстердаме не было памятников и дворцов, но его истинная слава крылась в частных домах горожан. Посетивший город в 1640 году английский путешественник Питер Манди был впечатлен опрятными обиталищами даже простых людей; внутри имелись «любопытные и ценные» мебель и украшения, такие как дорогие шкафы и шифоньеры, картины и гравюры, фарфор и изящные клетки с птицами. Обычные голландские семьи были ярыми потребителями искусства; Манди писал, что не только каждый второстепенный дом наполнен живописью, но в будке любого мясника или кузнеца висит картина маслом. Вот откуда взялись те миллионы полотен, что были написаны в XVII веке[218].

Благодаря изобильному воплощению художественного таланта мы из первых рук наблюдаем жизнь города, как и хаос на его улицах. Пьяницы в тавернах становились героями даже чаще, чем богатые купцы на бирже. Полотна изображают неприкрашенную реальность городской жизни – или представление художника о ней, – а вовсе не идеализированный пейзаж прошлого. Городская жизнь – с комическими случаями, тайнами, контрастами и типажами, суетой и энергией – основа современного искусства, литературы, музыки и кино. Но все это родилось из голландских картин XVII века, изображавших колоритные питейные заведения Амстердама: люди пьют, курят, флиртуют, целуются, дерутся, играют музыку и играют в азартные игры, обжираются и засыпают. Крохотное мгновение хаоса, всеобщего смешения и движения поймано благодаря художнику.

Полотна, созданные в Голландии, прославляют новый способ жизни в городе. Таверны давали возможности как для развлечения, так и для морализаторства; но богатый дом представителя среднего класса на картинах был настоящим фетишем. Нас приглашают близко ознакомиться с основой городской жизни, войти в чудо опрятности и семейной гармонии. Жены и служанки подметают и скребут; белье аккуратно сложено; горшки и сковородки отдраены; вся работа по дому прилежно сделана; дети играют тихо; нигде нет даже пятнышка пыли. Амстердамцы были известны требовательностью в вопросах гигиены и чистоты. Многие картины превозносят идеализированные достоинства совершенного порядка в доме как бастиона против разрушительного воздействия материалистического глобального мегаполиса. Провозглашение святости домашнего хозяйства служило дамбой, способной удержать приливную волну урбанистического порока, прививкой от волчьего капитализма и от царившей в тавернах разнузданности. Это также новый городской мир, где уважаемые, обеспеченные женщины держатся в стороне от хаотической, шумной, аморальной жизни города. Главные улицы очевидно являются мужским миром, они не подходят для дамы, чья работа состоит в том, чтобы создать идеальный дом[219].

Все это, следовательно, искусство для среднего класса городов; оно показывает хорошие привычки, экономность и довольство собой даже перед лицом искушений и необычайного богатства. Горожане из среднего класса в конечном счете становились судьями на рынке картин, поскольку имели деньги, чтобы покупать их, а вкусы состоятельных горожан отражали тот город, который они желали создать. Да, эти образы могли быть идеализированными, но они содержали нечто очень важное: частный дом был основой гражданских ценностей. С рождения городов жизнь в них сводилась к общественной, социализация и дела имели место в публичном антураже – на агорах, рынках и форумах, в амфитеатрах, банях и ратушах, в соборах и церквях. Но теперь частное начало понемногу отвоевывать позиции у публичного.