Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

Если какое-то одно место и символизировало шок новизны и столкновения культур, случившийся во время Ренессанса, то им был определенно Лиссабон. Его преуспевание означало упадок Венеции и цепи азиатских метрополисов, в первую очередь Малакки. Это история того, как один глобальный город одолел конкурентов и начал жиреть буквально на их трупах. И подобно другим глобальным мегаполисам Лиссабон стал центром сети из городов-конкурентов, раскинутой на всю планету: Антверпен, Макао, Гоа, Кочин, Малакка и других. Он был первым из городов нового типа: имперский метрополис, способный эксплуатировать рынки по всему миру. Подобные левиафаны сокрушили устаревшие города-государства – Любек и Венецию. Более важно, что они заняли место великих городов Азии и Америки, которые очень долго несли знамя урбанистической цивилизации.

* * *

Предпочтение монополии, а не свободной торговли; совершенствование инструментов войны; нетерпимость к другим религиям. Все эти вещи вызревали в европейских городах в период реурбанизации, который начался с XII столетия. В эпоху, когда большие глобальные города все больше напоминали друг друга, есть смысл вспомнить, что мир некогда мог похвастаться разнообразными мегаполисами. Лиссабон экспортировал европейские привычки и практики, и в процессе фатальным образом сокрушил другую урбанистическую цивилизацию, которая базировалась на свободной торговле и космополитизме. Но в Мезоамерике европейцы столкнулись лицом к лицу с урбанистической культурой, развивавшейся независимо от влияния Месопотамии, Китая, Афин или Рима.

Испанскому солдату Берналю Диасу дел Кастильо первый раз увиденный им в 1519 году Теночтитлан показался «сказочным видением». Годы спустя он признавался: «Это было настолько изумительно, что я не знаю, как описать первый взгляд на вещи, доныне неслыханные, невиданные или не появлявшиеся даже в мечтах». Город, рожденный воображением, метрополис с населением в 200 тысяч, в то время как в крупнейшем городе Европы, Париже, обитало всего 185. Огромные толпы собирались, чтобы посмотреть на въезд в город испанских конкистадоров. Пораженные европейцы ехали по одному из главных проспектов, пытаясь окинуть взглядом башни, храмы и величественные здания, что вырастали, как казалось, прямо из вод озера, на котором располагался город. Оштукатуренные дома, которые полировали до тех пор, пока они не начинали сверкать точно серебро, казались драгоценными камнями, отражающими блистание солнца. Проспект закончился, и 450 испанцев во главе с Эрнаном Кортесом приветствовал Монтесуму II, девятого тлатоани Теночтитлана и правителя империи ацтеков[208].

Испанцы оказались в одном из самых впечатляющих городов планеты. «Венеция Богатая» – именовали они его в своих мечтах. В свою очередь люди Мексики столкнулись с вещами, которых ранее не видели: лошади и металлические доспехи, аркебузы и стальные мечи, колесо и пушка.

Город-государство был построен на каменистом острове посреди озера Тескоко, одном из пяти соединявшихся водоемов на горном плато; оно было осушено в XVII веке, и глиняное дно находится ныне под зданиями Мехико-Сити. Длинные мосты и тракты соединяли Теночтитлан с материком, и вдоль них тянулись чинампа, плавающие сады и огороды. Они отличались высокой продуктивностью, урожай с них кормил весь город.

Сам метрополис был крест-накрест пересечен каналами, разрезан на кварталы широкими проспектами и делился на двадцать административных округов-капулли. Жилища благородных были каменной кладки, просто состоятельных – из глиняных кирпичей. Обычные люди обитали в домах из тростника, щели в котором замазывали глиной, а крыши покрывали тем же тростником; стены штукатурили или раскрашивали в яркие цвета. Испанцы изумлялись улицам в цветах с красивыми домами и тому, что в этих домах находилось. Они говорили, что подобное благосостояние невозможно превзойти в любой стране[209].