Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

Кофейни изменили Константинополь, они дали ему новое пространство для встреч и общения за пределами традиционных ограничений дома и мечети. Английские торговцы в городах вроде Алеппо, Смирны и Константинополя тоже начали пить кофе, и подобно миллиардам людей в более позднее время привыкли к нему. Вернувшийся из Смирны в 1651 году купец Даниэль Эдвардс привез с собой кофейные бобы и все принадлежности для варки. В доме своего богатого тестя в центре лондонского Сити Эдвардс начал угощать друзей и партнеров. И напиток стал столь популярным, что визиты жаждущих кофеина дельцов сделались раздражающе частыми. Эдвардс решил открыть небольшое заведение в церковном дворе в переулке Святого Михаила, а к делу приставил греческого слугу Паскуа Розе. В 1654 году Розе перебрался в дом на другой стороне переулка, и там открылась первая кофейня в Западной Европе[227].

Экзотический напиток привлекал любопытных, в их числе оказался энциклопедист Самюэль Хартлиб, который писал: «Эта разновидность турецкого напитка, которую делают из воды и некоей ягоды или турецкого боба… он горячий и неприятный, но хорош после закусок, а также избавляет от газов очень хорошо»[228].

Всякая новизна в городе, вне сомнений, привлекает зевак и любителей развлечений. Но мало кто поставил бы на то, что кофе преуспеет и приживется. Однако уже в 1660-х в Сити было более восьмидесяти кофеен, и еще больше в Вестминстере и Ковент-Гардене. К концу века число таких заведений превысило тысячу. Кофейни распространились по городам по всей Англии, а также Шотландии и Ирландии, через Атлантику перебрались в Бостон, Нью-Йорк и Филадельфию, а через Ла-Манш – в Париж, Амстердам, Вену и Венецию. Всего через несколько лет после их появления в Лондоне «весь район кишел [в кофейнях], словно пчелы, и жужжал ничуть не хуже»[229].

«Какие новости?.. Принеси кружку кофе», – визгливо требовал попугай у каждого нового посетителя, входившего в одну из кофеен. Он всего лишь повторял фразы, которые изрекали каждый день сотни лондонцев, стремившихся отведать чашечку новомодного напитка. «Какие новости?» – этот вопрос открывал гамбит обычного разговора в кофейне. За пенни вы могли прихлебывать свой кофе у огромного стола, заваленного газетами, сатирическими памфлетами и курительными трубками[230].

Новости в Лондоне конца XVII века становились ценным товаром, а кофейня – главным центром их распространения. Пострадавшие от гражданской войны в 1640-х, которая привела к казни короля, Англия и Шотландия жили в тревожном состоянии, когда Паскуа Розе открыл свое заведение. В 1659–1660 страна снова оказалась в кризисе перед лицом боровшихся за власть партий. Кофейня стала идеальным форумом для дискуссий и обмена новостями в эти горячие деньки. Молодой Сэмюель Пепис, охочий до новостей, слухов и общения с власть предержащими, начал посещать кофейни специально, чтобы слушать дебаты. В кофейне «Голова турка» в Вестминстере он сталкивался с аристократами, политическими философами, купцами, военными и учеными, которые яростно обсуждали будущее страны.

Пепис и другие были изумлены эрудицией, которая проявлялась во время этих дискуссий, а также вежливостью дебатов. В таверне или на постоялом дворе не могло быть такой атмосферы; имелось в горячем черном напитке нечто такое, что успокаивало и стимулировало разум. В кофейне вы вели себя определенно метрополистическим образом, поскольку употребляли определенно метрополистический напиток.

Посетители кофеен потребляли новости, но они точно так же их и формировали. Журналисты находили очень многое для своих репортажей, вслушиваясь в какофонию в кофейнях, государственные шпионы процеживали болтовню в поиске ценной информации. Дискуссии по поводу состояния мира стали публичными, и для них предлагались особые декорации.

В кофейне вам полагалось сесть на свободное место, ближайшее к уже занятому, вне зависимости от того, кто там находился; никаких особых сидений для важных господ. Кофейня, как сказал Сэмюель Батлер, то место, где «встречаются люди всяких качеств и занятий, чтобы потреблять иностранные напитки и новости, эль, а также курить и спорить». Собственник «не позволял каких-то различий между персонами, так что джентльмен, мастеровой, лорд и жулик сидели рядом как единое целое, как будто они решили добраться до первопричин всего»[231].