Между Ницше и Буддой: счастье, творчество и смысл жизни

Всякий раз, когда порядок оказывается внезапно опрокинут, например если человек становится жертвой тяжкого предательства, воцаряется первозданная неопределенность. Он больше не знает, где он находится – и с кем именно, кто этот незнакомец перед ним, ему лишь некогда казалось, будто он знал это. Он более не уверен в других, не уверен и в самом себе – он полагал себя зрячим, а не слепым, любимым, а не преданным и одиноким. Контуры будущего расплываются одновременно с настоящим: представление о том, что будет, в мгновение ока покрывается трещинами и распадается на осколки. Былые цели, планы и все ви́дение будущего поколеблено или разрушено. Даже прошлое захлестнуто хаосом. Оно было ложью в этом, может быть, оно было обманом и в остальном, все теперь предстало в новом и зловещем свете.

При отсутствии умения освоить или пережить разрушительную стихию за этим наступает регресс, погружение в глубокую депрессию, бездеятельность и затем бесповоротная дезинтеграция всех ключевых сфер жизни вплоть до самоубийства. Во втором и менее трагичном сценарии происходит компенсация полученных повреждений. С течением времени накал страдания падает, эмоциональный баланс восстанавливается, пустота заполняется, неопределенность уменьшается и жизнь фактически возвращается к былому состоянию. Именно такова реакция на подобный кризис большинства людей.

В последнем случае наблюдается сверхкомпенсация, символическое перерождение за счет использования деструктивной мощи хаоса. Вместо того чтобы пасть жертвой последнего или безвольно ждать, пока его темные воды сами собой отхлынут, человек прислушивается к доносящимся из глубин откровениям. Причиненное ему разрушение открывает глаза на то, что именно было не так в обрушившемся порядке, в чем состояли его уязвимости, в чем он сам согрешил против себя. Рождаются резонные вопросы: «Почему случилось то, что случилось?», «Как предотвратить это в будущем?» Вопросы эти тяжелы и неприятны, ведь если идти их путем до конца, это с неизбежностью означает, что придется пролить изрядно пота и принести жертвы, дабы возвести на пепелище строения более крепкие и совершенные.

Это также предполагает взятие на себя ответственности и признание собственной вины, ведь только то, что слабо, оказывается сметено. Человек осознает, что он был недостаточно внимателен к самому себе – он был тем, кого можно предать. Далее, он был чрезмерно зависим, недостаточно устойчив – тем, кого таковое предательство выводит из строя. Наконец, он не был внимателен к тому, что происходит вокруг – не замечал доброй сотни предвестий беды, медлил, когда нужно было действовать, заметал грязь под ковер и не держал своей внешней жизни в порядке так же, как не держал в нем и внутренней. В этом понимании, в этом взятии на себя ответственности обретаются тогда силы, вдохновение, творческий энтузиазм менять свою жизнь к лучшему, готовить себя к ее вызовам и извлекать уроки из ее ударов.

Ницше принадлежат известные слова: «Was mich nicht umbringt, macht mich stärker», – «Что меня не убивает, делает меня сильнее». Люди часто пытаются неуклюже перетащить их на себя, игнорируя тот факт, что это автобиографическое наблюдение не имеет к ним ни малейшего отношения и вряд ли будет его иметь – путь в эту точку слишком сложен, долог, а экскурсий туда не водят.

Однако даже если осмелиться присоединиться к этим словам, правомерно поиграть с Ницше в лингвистическую игру, в некотором смысле перевернув их. Только то, что нас убивает, может сделать нас по-настоящему сильнее. Тот, кто боится такой «смерти», теряет возможность переродиться для новой жизни. Когда хаос обрушивается, мы должны уметь взять от него то, что не может предложить порядок: ждущую обуздания творческую мощь, понимание наших границ, слабостей и уязвимостей, свободу и полноту возможностей. Подобная «смерть» открывает пути новому началу, если мы оказываемся достаточно сознательны и смелы, чтобы по ним пройти.

* * *

Подводя итоги, мы должны пересмотреть свое отношение ко всем трем группам стрессовых факторов и произвести рекалибровку устаревших шаблонов восприятия. Прежде всего, следует полюбить стихию творческого дискомфорта, увидев его подлинную природу. Ощущаемые в процессе высвобождения энергии уколы стресса, если всецело принять их и перестать сопротивляться, окажутся нежны и сладки. Это именно вызов и возможность, но никак не угроза, и во всяком случае они намного лучше бездействия как по сути, так и по плодам. То же самое верно в отношении неудач, разочарований и утрат. Пускай они угрожают реестру нашего «имущества» и планам по его умножению, но одновременно стимулируют рост куда более важных внутренних условий жизни.