Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

В политической практике Ярослава имелось обыкновение посылать на княжение в Новгород старших сыновей, которых можно рассматривать в качестве потенциальных наследников киевского стола. В княжение Всеволода Ярославича получает распространение другой порядок, когда потенциальные наследники киевского князя получают столы на юге Руси и, в частности, в Турове. Вероятно, некоторое время он являлся политическим придатком Волынского княжества, когда старший сын погибшего в 1078 г. Изяслава Ярославича Ярополк помимо стола во Владимире-Волынском получил от Всеволода Туров[326]. После его гибели в 1086 г. «уния» Владимира и Турова, по всей видимости, распалась. Следующий по старшинству кандидат в преемники Всеволода, брат Ярополка Святополк, в 1088 г. перешел в Туров как раз из Новгорода, на княжении в котором пробыл десять лет. Разумеется, в приведенных фактах можно видеть подтверждение гипотезы М.П. Погодина о наследственном владении Туровским княжеством в семье Изяслава Ярославича[327], однако не менее показательно, что в русле этой же тенденции после своего вокняжения в Киеве действовал и сын Всеволода Владимир Мономах: в 1117 г. он перевел из Новгорода в Белгород своего старшего сына Мстислава, который после его смерти в 1125 г. наследовал киевский стол[328].

C этой точки зрения известию Ипатьевского списка ПВЛ также можно отказать в достоверности как экстраполяции политической практики конца XI в. на более раннюю эпоху. Однако следует учесть то, что гипотетическая «редакция 1117/18 г.», положенная в основу Ипатьевского списка, составлялась в момент, когда Туров находился не под властью Изяславичей, а под властью Владимира Мономаха, и вряд ли указание на Туров, как на место пребывания Изяслава Ярославича в момент смерти отца, могло возникнуть именно в это время. Учитывая, что раздел городов в том виде, как он описывается в статье 1054 г., мог быть реализован в достаточно узком временном промежутке: после 4 октября 1052 г. (дата смерти Владимира Ярославича по новгородским летописям)[329] и до 19/20 февраля 1054 г. (дата смерти Ярослава по Лаврентьевскому и Ипатьевскому спискам ПВЛ), то вполне можно допустить, что престарелый «единовластец» Русской земли просто не успел перевести Изяслава из Турова в Новгород.

Согласно записи диакона Григория в Остромировом Евангелии от 12 мая 1057 г., «Изяславу же кънязу, тогда предрьжащу обе власти: и отца своего Ярослава, и брата своего Володимира. Сам же Изяславъ кънязъ правлааше столъ отца своего Ярослава Кыеве, а брата своего столъ поручи правити близоку своему Остромиру Новегороде»[330]. Из этого фрагмента следует, что на тот момент Изяслав сконцентрировал в своих руках управление двумя ключевыми центрами городской сети c «тянувшими» к ним территориями («волостями»). Диакон Григорий отмечает то обстоятельство, что один «стол» Изяслав занимал как преемник отца, другой – как преемник старшего брата. По свидетельству статьи «А се, по святем крещении, о княжении Киевьстемъ» в Комиссионном списке НІЛМ, Изяслав взял «Киевъ и Новгород и ины городы многы Киевьскыя въ пределехъ» после смерти отца[331]. Судя по записи диакона Григория, в отсутствие Изяслава в Новгороде функции «местоблюстителя» новгородского стола исполнял Остромир[332]. Согласно же утверждению составителя статьи «А се князи Великого Новагорода», после смерти Владимира Ярославича Изяслав посадил в Новгороде своего сына Мстислава, что может служить косвенным указанием на то, что Изяслав, хотя и держал «брата своего столъ», лично в городе на Волхове никогда не княжил, иначе свидетельства о его княжении непременно отразились бы в новгородской традиции[333].

Упомянутая статья «А се… о княжении Киевьстемъ» свидетельствует, что Святослав получил не только Чернигов, но и «всю страну въсточную и до Мурома», а Всеволод «Переяславль, Ростовъ, Суждаль, Белоозеро, Поволожье»[334]. А.Е. Пресняков и В.А. Кучкин отметили, что здесь мы имеем дело с позднейшей экспликацией летописца[335]. Источником ее, вероятно, следует признать рассказ ПВЛ под 6603 и 6604 (1095/96 и 1096/97) гг., из которого следует, что Муром принадлежал Олегу Святославичу (в то время – князю Черниговскому), а Ростов, Суздаль и Белоозеро относились к «волости» Владимира Мономаха (в то время княжившего в Переяславле)[336]. Впрочем, следует отметить в данном тексте несколько моментов, вступающих в противоречие с другими источниками. Первый момент, отмеченный В.А. Кучкиным, заключается в том, что к землям Святослава была отнесена «вся страна восточная до Мурома»; по умолчанию, это должно подразумевать включение в состав его владений Курска, который, однако, оказывается сначала городом Всеволода (согласно «Поучению» Владимира Мономаха), а затем его внука Изяслава Владимировича (согласно ПВЛ под 1095/96 г.)[337].