Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

Помимо оппозиционных настроений, возникших в недрах Печерского монастыря, Святослав Ярославич был вынужден решать внешнеполитические проблемы, вызванные династическим конфликтом 1073 г. С дипломатической точки зрения конфликт приобрел межгосударственный характер после того, как покинувший Русь Изяслав обратился за помощью к Болеславу II, а после того как поляки «показавше ему путь от себе», – к его политическому противнику Генриху IV. По всей видимости, в Польше у Изяслава отобрали далеко не все имущество, потому что, как рассказывает хронист Ламперт Герсфельдский, в начале 1075 г. к германскому королю в Майнц явился «король Руси по имени Димитрий (крестильное имя Изяслава. – Д. Б.), привез ему неисчислимые сокровища – золотые и серебряные сосуды и чрезвычайно дорогие одежды – и просил помощи против своего брата, который силою изгнал его из королевства и сам, как свирепый тиран, завладел королевской властью. Для переговоров с тем о беззаконии, которое он совершил в отношении брата, и для того, чтобы убедить его впредь оставить незаконно захваченную власть, иначе ему вскоре придется испытать на себе власть и силу Германского королевства, король немедленно отправил Бурхарда, настоятеля Трирской церкви. Бурхард потому представлялся подходящим для такого посольства, что тот, к кому посылали, был женат на его сестре, да и сам Бурхард по этой причине настоятельнейшими просьбами добивался от короля пока не предпринимать в отношении того никакого более сурового решения»[461].

Информация о пребывании на Руси немецкого посольства сохранилась и в ПВЛ под 6583 (1075) г., где упоминается о том, что «придоша сли из немець къ Святославу», а тот, пишет далее летописец, стал хвалиться перед ними своим богатством, однако, увидев «бещисленое множь – ство» золота, серебра и паволоков, послы решили, что воины («мужи») лучше богатства, ибо они способны добыть богатства еще больше. В заключение автор проводит параллель между Святославом и иудейским царем Иезекией, который также похвалялся перед послами ассирийского царя, но после его смерти «все именье расыпася разно»[462]. Эта статья, как заметил еще С.М. Соловьев, создает своеобразную параллель рассказу о взаимоотношениях с дружиной князя Владимира под 996 г.[463] Появление рассказа о переговорах Святослава с немецкими послами связывалось с продолжением «свода Никона», написанным около 1078 г.[464], однако репрезентация переговоров 1075 г. в столь тенденциозной идеологической обработке характерна скорее для составителя «Начального свода». Следует обратить внимание на то, что факт прибытия посольства Генриха IV использован для критики в адрес Святослава, тогда как о цели посольства летописец умалчивает, хотя она, несомненно, имела отношение к междукняжескому конфликту (как полагал еще В.Н. Татищев)[465], что вряд ли было возможно в том случае, если бы весь текст статьи принадлежал современнику события[466]. Возможно, что изначально на этом месте читалось краткое и идеологически нейтральное сообщение о прибытии в Киев немецких послов. Наличие исторической достоверности в летописном рассказе косвенно подтверждает Ламперт Герсфельдский, рассказывающий о том, что Бурхард в том же 1075 г. привез королю Генриху из Руси «столько золота, серебра и драгоценных камней, что и не припомнить, чтобы такое множество когда-либо прежде разом привозилось в Германское королевство» и что «такой ценой король Руси хотел купить одно – чтобы король не оказывал против него помощи его брату, изгнанному им из королевства, – хотя, добавляет хронист, – он вполне мог получить это и даром, ибо [Генрих], занятый внутренними домашними войнами, не имел возможности вести войны с народами столь далекими»[467].