Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

В «Поучении» Мономах писал, что к Минску ходил на Глеба, «оже ны бяше люди заялъ и Богъ ны поможе и створихом свое мышленое»[636]. Наступление осуществлялось Давидом Святославичем и сыновьями Мономаха по нескольким направлениям, сам Мономах осадил Минск, вынудив Глеба вступить в переговоры

[637]. «Глебъ же, вышедъ из города съ детми и съ дружиною, поклонися Володимеру, и молвиша речи о мире, и обещася Глебъ по всему послушати Володимера. Володимеръ же, омиревъ Глеба и наказавъ его о всемъ, вдасть ему Менескъ, а самъ възратися Киеву»[638]

, – сообщает составитель «редакции 1117/18 г.». Однако «послушание» минского князя Мономаху, на котором акцентирует внимание летописец, продолжалось недолго. В конце 6625 (1117/18) г. Глеб был «выведен» из Минска. В продолжении ПВЛ по Ипатьевскому списку («Киевский свод») сообщается, что «Володимер взя Менескъ у Глеба, у Всеславича, самого приведе Кыеву»[639]. После этого минская волость, как считают исследователи, перешла под управление Мономаха

[640], хотя прямых доказательств этому утверждению нет.

Сходная участь постигла и Ярослава Святополчича, против которого в том же 1117 г. совершили поход Владимир Мономах, Давид Святославич, Ольговичи и Ростиславичи: «…оступиша иу городе Володимери, и стояша дьний шестьдесять и створи миръ съ Ярославом». В репрезентации примирения князей используется риторика, характерная для более поздней эпохи: «Ярославу покорившюся и вдарившю челомъ передъ строемъ своимъ Володимеромъ. И наказавъ его Володимеръ о всемъ, веля ему к собе приходити: „Когда тя позову". И тако в мире разидошася кождо въсвояси». Однако, как сообщается в продолжении Ипатьевского списка ПВЛ, уже в следующем году «выбеже Ярославъ Святополчичъ из Володимера Угры и бояре его и отступиша от него»[641]

. Несмотря на то что в это время были живы младшие сыновья Святополка Изяславича, место Ярослава во Владимире заняли младшие сыновья Мономаха: сначала Роман, а после его смерти в январе 6626 (1118/19) г. Андрей, который княжил на Волыни до своего перехода на «отчинный» стол в Переяславль (1135 г.). Таким образом, перелом в политике Мономаха, в результате которого он начинает реализовывать задачу укрепления собственной власти через посредство членов своей семьи, произошел не сразу, так как, если бы Мономах изначально стремился к «неограниченной власти», он вряд ли стал бы проявлять снисходительность к враждебным ему князьям, оставляя им владения после первого вооруженного конфликта. Идея экспроприации волостей не была первоначальной целью Мономаха, а сложилась постепенно под влиянием обстоятельств. Показательно, что Ярослав не собирался отказываться от прав на свою волость и, воспользовавшись родственными связями с венгерскими Арпадами и польскими Пястами[642], организовал международную коалицию, в которой приняли участие и Ростиславичи. Как рассказывает летописец под 6631 (1123/24) г.: «.И бывшю дьни неделному, подъеха Ярославъ близъ къ граду самъ третии, рано, в неделю, и претяше, ездя подъ градомъ, людемъ князю Андрею разгордевшю, надеяся на множьство вои. И молвяше тако Андрееви и горожаномъ: „то есть градъ мои, оже ся не отворите, ни выидете с поклономъ, то узрите завътра приступлю къ граду и възму городъ". Андреи же, имяше надежю велику на Бога съ всими людми своими и на отца своего молитву надеяшеться. И еще оному (Ярославу. – Д. Б.) ездящю подъ градомъ, въшедша два ляха надъ увозъ и ту легоста скрывшася, и поеха Ярославъ претивъ от города, и бывшю ему въ узе идеже ляха та ловяшета его, съсунувшася въ узъ, пободоста и оскепомъ и едва умьчаша, и [е]ле жива суща, и на ночь умре Ярославъ единъ у толце силе вои за великую гордость его, понеже не имеяше на Бога надежи, но надеяшеться на множьство вои»[643].