Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

Таким образом, династический конфликт 1117–1123 гг. можно условно разделить на два этапа: на первом этапе, в 1117–1118 гг., Ярослав мог отстаивать «отчинное» право на Киев, а на втором этапе, в начале 1120-х гг., пытался вернуть себе волынский стол, который бояре после его явно вынужденного бегства передали в распоряжение Владимира Мономаха. Последнее обстоятельство способствовало тому, что на юго-западе Руси закрепилась ветвь Мономашичей, представители которой с небольшими перерывами управляли Волынской землей до 1340 г. Трудно сказать, входило ли приобретение Владимира-Волынского в первоначальные планы Владимира Мономаха, однако в начале 1120-х гг., получив поддержку со стороны городского населения («людей», «горожан»)[655], он уже был полон решимости не отдавать город Ярославу Святополчичу, что отразилось и в летописном рассказе под 1123 г., автор которого, учитывая отсутствие правовой основы в действиях Мономашичей, постарался сместить акцент в сторону дискредитации их противника.

В политике Мономаха периода киевского княжения просматриваются два этапа: в 1113–1115 гг. он еще занимает осторожную позицию, но в 1116–1125 гг. его действия приобретают более жесткий характер, направленный на упрочение политического авторитета Киева, следствием которой явилось постепенное устранение «нелояльных» князей в пользу членов его семьи, хотя тот факт, что Мономах не сразу лишал своих политических оппонентов их столов, свидетельствует о том, что он не стремился изначально утвердить «монополию» на владение волостями за своим кланом, которая сложилась в определенной степени случайно. В отношении Мономаха к правящим родственникам просматриваются «двойные стандарты», поскольку он стремился только к подчинению князей правого берега Днепра, тогда как князья левого берега остаются для него равноправными партнерами. Причины этого могут заключаться как в том, что решения Любечского съезда по вопросу о наследстве Святослава Ярославича способствовали переориентации геополитических интересов правителей Киева на западный берег Днепра, так и в том, что Святославичи, по-видимому удовлетворившись получением в 1097 г. своей «отчины», демонстрировали лояльность Мономаху, который использовал их как своих естественных союзников, разорвав альянс с сыновьями Святополка Изяславича.

На последнем этапе своей политической деятельности Мономах, формально под прикрытием «отчинного» принципа наследования волостей, предпринял попытку закрепить Киев за своими сыновьями[656]

. Устранение потенциального конкурента в лице Ярослава Святополчича, равно как и политическая инертность большинства потомков Ярослава I, способствовали тому, что после смерти Владимира 19 мая 1125 г. два его сына, Мстислав и Ярополк, смогли последовательно реализовать свое «отчинное» право в 1125 и 1132 гг.[657] в обход представителей других княжеских ветвей. Монополия Мономашичей на киевский стол просуществовала до 1139 г., когда черниговский князь Всеволод Ольгович вынудил Вячеслава Владимировича уйти из Киева в Туров, положив начало столетнему противостоянию в Южной Руси потомков Святослава и Всеволода Ярославичей, осложненному начавшейся в 1130-х гг. борьбой сыновей и внуков Мономаха за Переяславль и Киев.

Междуняжеские отношения рассмотренного периода могут быть представлены как развитие коллективного совладения, которое сформировалось благодаря отчетливо прослеживающейся на Руси с начала 970-х гг. традиции наделения представителей княжеского рода волостями. Процесс окняжения земель, последовательно реализовавшийся Святославом Игоревичем, Владимиром Святославичем и Ярославом Владимировичем между 970 и 1054 гг., обеспечивал реализацию права представителей княжеского рода на участие в управлении и одновременно способствовал укреплению администрации на местах в условиях дифференциации составных частей древнерусского государства. Возрастание общего количества членов княжеского рода привело к необходимости упорядочивания междукняжеских отношений по иерархическому принципу, выраженному в традиционных родовых понятиях.

О приоритете генеалогически «старшего» князя по отношению к «младшему» с наибольшей долей вероятности можно говорить применительно к отношениям отца и сыновей, хотя известные отклонения от этой модели (мятеж Святополка и Ярослава против Владимира Святославича между 1012 и 1014 гг., а позже уход Андрея Боголюбского на княжение в Северо-Восточную Русь в 1155 г., вопреки воле Юрия Долгорукого) позволяют предполагать, что политический авторитет родителя не был абсолютно непререкаемым.

Отношения между представителями одного поколения изначально были равноправными, но борьба за лидерство одного из братьев инициировала возникновение братоубийственных войн 977–978 и 1015–1018 гг., на смену которым пришла практика правового разрешения конфликтов, прецедент которой был создан Городецким соглашением 1026/27 г.