Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

Великий актер — Шекспир

Все роли — на подбор! Востры. Звучат не глухо.Ни зритель, ни актер их не толкуют ложно.Но слишком велика роль Неземного Духа!Другим ее навряд передоверить можно.

Кому, как не ему, она тиранит память?Кто так же здесь высок, и легок, и осанист,Чтоб выступить из тьмы, едва стопой касаясьПодмостков, — а затем, как музыка, растаять?!

Кто снес так много зла, поборов, слов излыжных,Чтоб, голос-колокол себе отлив на сцене,Вскричать: «Я был убит!»? — Кто так страдал за ближних,Чтоб ропот совести сыграть, глушимый всеми?

Сыграть саму тоску, самих ночей беззвучье,Изнанку счастия и тайну злополучья.1994

Тот век…

Тот век, по нашему сужденью,Красно-зелёной был морковью:Ботва взлетала к Возрожденью,А корень пёр к Средневековью,

Страшась расстаться с ним; оставитьВ нем то, что многим кайф сулило…Средневековье никогда ведьИ никуда не уходило!

Покуда Подвиг, Труд, ВесельеЗемной поверхностью владели,Оно сползало в подземелья,На срок (примерно в полнедели).

И, зацепив петлёй за шпору,Прохожих втаскивало в нору…1993

Божественные скорлупки

Досталось от него не только словоблудам,Эстетам, деспотам, их прихвостням-паскудам,Но и философам, должно быть, перепало!Достоин зависти, кто цел остался (чудом)!

В шекспировских шутах заложен динамит,Которым не один кумир подорван был.Та взрывчатая смесь — она и днесь гремит,Но чьи полопались апломбы — свет забыл.

А в перебранках слуг был мастером заклят,Как в колбах, не один высокородный спорУченых! Но вопрос их осмеянья — снят.Нет тех философов — и кончен разговор.

Схоласту пущенных вдогонку хлёстких фразПовыветрился смысл и ускользнул от нас.У злободневности старинной нет корней.

Какими ж ядрами он потчевал толпу,Коли заставил нас влюбиться в скорлупу,И аромат ядра восстановить по ней!..1994

«Восток, прошедший чрез воображенье…»

Восток, прошедший чрез воображеньеЕвропы, — не Восток, а та страна,Где зной сошёл, как тяжесть раздраженья,А сказочность — втройне заострена.

        Где краски света, музыки и сна;        Шипов смягченье, роз разоруженье,        Жасминовые головокруженья,        В ста отраженьях — комнат глубина.

Сто потолков огнём сапфиров движет.Сонм арапчат по жёлтой анфиладеБежит — и в то же время на коврах,

        Далёких, золотых, недвижных, вышит…        А дым курильниц всё мотает пряди —        Не вовсе с прялкой Запада порвав…1970-е

Человек из патефона(или Два чуда подряд)

Как бригантина, в путь пускается мембранаЗаливом черного сияющего диска,Где лунная дорожка моря, как ни странно,Мне блещет вдалеке и в то же время близко!