Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

О песни! Я могу их слушать невозбранно!И на суконный круг пластинки класть без рискаГрозы! Как будто бы зарей, пустынно-рано,Мне вверена с Гель-Гью и Лиссом переписка…

А всё ж дрожит рука! И мнится: человечки(С мой глаз!) поют внутри машины молодецки,Но выход им закрыт из впадины зеркальной…

Шло время. Я сама с Утёсовым знакома!Он вольный, не в плену! Он ростом натуральный!С ним дочь его Эдит. И я у них, как дома!1966, 1980

Мечтание города

Толпа глядит, бледна и длиннолица, —Нос-полумесяц остро вздёрнут вверх.Как в облаках дыхания мелиссыЗеленоватых — реет судоверфь.

На крышах — кошек чёрный фейерверк.Спускающихся улиц вереницы…На вывесках, витающих, как птицы:Ключ. Апельсин. Башмак. Посуда. Вепрь.

Трёх пансионов лесенки кривыеС половиками красными, как жар,Скакнут, имея целью мостовые,Но, не допрыгнув, плавят солнца шар

И странники бредут по эспланадам:Живые — с нарисованными рядом.1963, 1969

Цветок зла

Больше не могло быть сомнений: это был Тартараграндафлориус!.. На земле показалось несколько трещин… Одна из них мчалась прямо ко мне…

«Союз действительных»[68]

Приснился мне в ребячестве когда-то(Боявшийся — годами — оглашенья!)Цветок, что достигал корнями — адаИ созидал земной коры крушенье.

Сверхплотных лепестков его громадаБыла отнюдь не флоры украшенье,А гибель слабым, храбрым — устрашенье,Разбой на пастухов и мор для стада.

Когда он распускался, вихрь упругий,Им поднятый, гнул рощи, тряс лачуги…Снимались птицы с гнёзд, кружа над далью…

Едва, как змей, раскручиваться началМогучий стебель, свернутый спиралью, —Крича, проснулась я… Что сон мой значил?1963, 1970

Мне кажется…

Мне кажется порой, что умерли стихии —Такие, как Земля, Огонь, Вода и Воздух.А заменили их… какие-то другие —Из приготовленных на беззаконных звёздах;

Что до сих пор трава, наш друг многовековый,Напрасной зеленью сияла перед нами;Что кто-то изобрёл закон природы новый,Повелевающий расти ей — вверх корнями!

Что в джунгли отпустил шарманщик обезьянку,Но джунглей больше нет; их царственное платьеСорвали, вывернули, с криком, наизнанку!Мне кажется, о них — век буду горевать я,

И плакать буду я — счастливцам на потеху —По истинным слезам и подлинному смеху.Октябрь 1961

Знали, да забыли!

Не стоит понимать уж чересчур впрямуюУлыбки-образы и выдумки творцов!Суров «Холодный дом». Но я в конце концовЕщё и в «Ледяном», глядишь, перезимую.

Не верь, что хижины приниженней дворцов.А там, где Росинант нам кажет стать хромую,Не нацепляй коню ослиных бубенцов:Жизнь звёздами ему ещё усеет сбрую!