Мясорубка. Как Россия полюбила кровавый спорт

Это делает профи-бои воплощением предельно телесного опыта, когда люди глотают кровь, ломают кости и теряют сознание. И вместе с тем – идеальной метафорой любого противостояния вообще. Причем сюда попадает не только Рокки Бальбоа, который бился с внешним миром, чтобы доказать, что он чего-то стоит. Хемингуэй, например, говорил, что побил Стендаля, Мопассана и Тургенева, но ничто не заставит его «выйти на ринг против господина Толстого».

А еще, что очень важно, индустрия профи-боев сама по себе – что-то вроде Зазеркалья внутри привычной нам повседневности. Портал в параллельную вселенную, которая существует совсем рядом – как мир порно, хакеров или арестантов. В этом мире есть и веселье современной версии гладиаторских боев, и безжалостность шоу-бизнеса, потому что, как ни крути, профи-бои – это не только спорт, но и индустрия развлечений.

Эта книга о том, что придает кровавому спорту смысл. Во-первых, истории энергичных, злых и веселых людей, которые дерутся и организуют поединки. Во-вторых, погружение в мир, который часто остается невидим, но все равно пересекается с жизнью миллионов людей. Вы могли проезжать станцию метро «Деловой центр», где ночью снимали поединки «Битвы за Хайп», или общаться с кулачными бойцами, которые часто работают официантами или охранниками. В-третьих, здесь есть необходимый минимум, чтобы разобраться, что такое профи-бои вообще. Чем нокаут отличается от нокдауна? Кто такие катмены? Почему удар в боксерской перчатке может быть опаснее попадания голого кулака? Кто придумывает букмекерские коэффициенты на бои? Почему реальный вес бойца и его категория могут отличаться на 20 килограммов?

А еще есть я.

Бои и рассказывание историй – две мои самые большие страсти. Боями – сначала это был бокс, потом добавились ММА – я увлекся в 2001 году. Мне было 17, я учился на первом курсе философского факультета и мечтал писать за деньги. Получалось даже что-то публиковать про кино и музыку, но постепенно я понял, что в профи-боях драйва, жести и колоритных персонажей намного больше.

Сначала бои стали хобби – параллельным множеству работ, которые я перепробовал после вуза. Продавал телефоны, управлял магазином кино и музыки, заключал авторские договоры на аудиокниги. А в свободное время ходил на бои, писал заметки для мелких сайтов и в блог. Пробовал боксировать сам – получилось бездарно. Зато ощутил, что такое упасть от попадания правого прямого в голову или корчиться лежа после нокаута по печени. А чуть позже, уже на грэпплинге[18], узнал, каково это – попасться на удушающий прием. Еще я много ходил на бои живьем. Видел, как люди падают лицом вниз, а отеки и гематомы целиком закрывают глаза, превращая лица в нелепые маски. Смотрел, как на ринге дрался православный священник, а толпа скандировала: «Батюшка! Батюшка!». Из первого ряда наблюдал за первым турниром UFC в России.

Постепенно у меня появлялись работы, связанные с единоборствами. Я был как те ребята, которые из любви к искусству вкалывают осветителем в театре. Вел соцсети боксерского клуба, помогал организовывать небольшие вечера боев и проводил кастинги ринг-герлз. Выводил бойцов к рингу, учил девушек носить таблички с номерами раундов и пролезал через канаты, чтобы секундировать незнакомого боксера. Сидел у ринга, нажимая на джойстик, когда один из бойцов наносил удар – статистику между раундами показывали по ТВ. Это были лучшие места в зале, только за работу никто не платил, а боксерская кровь как-то забрызгала мой лучший пиджак. Был «консультантом по боксу» на реалити-шоу от «Матч ТВ», где боксеры бились за квартиру в Подмосковье.

Среди моих друзей появлялось все больше людей из индустрии, а параллельно я все чаще писал за деньги. Готовил тексты для больших спортивных и неспортивных сайтов, сам брал интервью у звезд вроде Джона Джонса и Хабиба. Периодически в это веселье вклинивалась «нормальная работа» – и я готовил релизы ТВ-шоу, истории компаний, вакансии для IT-индустрии, но писать о боях все равно не переставал.

Новичком я уж точно не был, но, когда начал писать «Мясорубку», мир ютуб-боев показался мне и знакомым, и незнакомым одновременно. Хаоса и безумия тут оказалось даже больше, чем я привык. Ни релизов, ни письменных новостей, ни полных послужных списков бойцов. И даже организаторы порой не знали, что звезда их главного боя вечера дерется уже третий раз за месяц, – в то время как для профи нормально выступить и два раза за год. Парни с десятком боев исключительно на ютубе выставляли за интервью ценник вплоть до ста тысяч рублей (сильнее, впрочем, я удивлялся, когда знакомился с людьми, которые им платили).